(Не) достойная дракона. Академия Лоренхейта - Алена Шашкова

и даже делает мне чай с небольшой краюхой хлеба. Я быстро собираюсь и убегаю на рынок — закупить продуктов, лекарство и что-то в благодарность соседке за помощь.

Удивительно, но за прошедшие пару недель я как будто отвыкла от вечной суеты в торговом квартале Лоренхейта. Торговки выкрикивают цены, уличные мальчишки ловко шныряют в толпе. Я пробираюсь сквозь этот шум, захожу в привычную аптеку и к знакомым торговцам овощами.

Останавливаюсь около небольшого лотка с безделушками — я знаю, что тетушка Лесси любит такие штучки.

Мне кажется, что я замечаю в толпе Магду с Франсой — однокурскниц, которые часто общаются с Тайрой, но присмотреться не успеваю, потому что чье-то плечо врезается в меня так сильно, что я едва удерживаю равновесие.

Я оглядываюсь, и тут же чья-то цепкая рука хватает меня за запястье.

— Попалась! — раздается визгливый голос.

Передо мной стоит торговка, ее лицо пылает нездоровым румянцем.

— Что⁈ — я пытаюсь вырваться, но хватка железная.

— Не притворяйся! Я видела, как ты стащила браслет.

Вокруг моментально собирается толпа. Кто-то тычет в меня пальцем, кто-то требует обыскать.

— Я ничего не брала! — мой голос дрожит.

— Ах так? — торговка оскаливается. — Показывай, что у тебя там.

Она грубо дергает сумку, которая выскальзывает из моих рук, и все содержимое рассыпается. Пузырек с лекарством разбивается о камни мостовой. Но хуже всего то, что среди моих покупок действительно сверкает серебро браслета.

Глава 32

Я стою посреди рынка, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Вокруг меня сгущается толпа, шепот перерастает в возмущенные крики. Торговка смотрит на меня и, кажется, наслаждается моим растерянным видом.

Иридан на плече становится алым и чуть не дымится от возмущения.

— Это не мое, — твердо произношу я, а сама стараюсь не смотреть ни на овощи, раскатившиеся по мостовой, которые теперь давят чужие ноги, ни на растекающееся темное пятно лекарства. Потому что больно. Больно и обидно.

— Конечно, не твое! Это мой товар, который ты украла!

— Это неправда.

— Но вот, доказательство! — торговка поднимает браслет и трясет им.

— Я не знаю, как он там оказался. Вы видели, как именно я его крала? — настаиваю я.

— Я видела, что он лежал, пока ты стояла у моего лотка. А как только решила отойти — исчез!

— Но как крала — не видели?

— Не морочь мне голову! — уже во всю глотку верещит торговка. — Зовите стражу!

Она снова хватает меня за руку, наверное, чтобы не убежала. А у меня сердце уходит в пятки. Что будет, если меня заберут? Как будет мама? А как моя учеба в академии?

— Отпустите ее, — раздается голос, к которому я успела привыкнуть настолько, что узнаю его хоть во сне.

Толпа, гудящая и полная возмущения, расступается, а к нам на «сцену» выходит Адреас, который тащит за шиворот мужика. Тот выглядит как обычный житель наших бедных районов, весьма потасканным и не совсем трезвым. А еще, по всей видимости, весьма испуганным.

— Рассказывай, — приказывает Филис мужику и слегка встряхивает.

— Это я… украл браслет, — скрипуче выдавливает из себя тот.

— Ты? — ошарашенно переспрашивает торговка, ослабляя хватку. — Но браслет был у этой.

Филис снова дергает мужика, потому он продолжает:

— Украл, потом испугался, что ты заметила, девчонке подкинул. Сам сбежал.

Тут как раз подходит стража, и народ начинает активно расходиться, как будто и не стоял здесь. Филис спокойно передает пойманного вора законникам и объясняет, что вообще произошло, пока я рассеянно собираю то, что еще можно собрать.

— Извинитесь, — раздается над головой голос Адреаса.

Я не сразу понимаю, о чем он. А когда поднимаюсь, вижу, что Филис смотрит на торговку, которая уже успела вернуться обратно за прилавок и старательно делает вид, что ничего не произошло.

— Извинитесь перед девушкой, — повторяет он.

И только тогда торговка изумленно поворачивается ко мне и выпучивает глаза.

— Что вы имеете в виду?

— То, что вы беспочвенно обвинили, и теперь стоит принести за это извинения, — все больше мрачнея, говорит Филис.

— Не надо, — тихо произношу я, хватая его за рукав. — Все хорошо.

— Надо, — качает головой он. — Так не должно быть.

Причем по его лицу ясно видно, что спорить с ним бесполезно. Даже мне становится страшно от его взгляда, поэтому торговка, которая сначала хотела возмутиться, белеет, нервно облизывает губы и хрипло произносит:

— Прошу… прощения.

Это устраивает Филиса, он кивает, хватает меня за предплечье и тянет прочь от рыночка. Мы идем молча. Я дрожу, пытаясь осознать, что только что произошло.

— Спасибо, — наконец выдавливаю я.

Адреас резко разворачивается ко мне, и я вижу, как его зрачки сужаются в тонкие щелки.

— Ты. Домой. Сейчас же, — рычит он так, что у меня мурашки бегут по коже.

Он словно едва контролирует себя от злости. Ноздри раздуваются, а на виске бьется жилка. Я не понимаю, отчего он злится, что он вообще тут делал и как смог поймать настоящего вора? Филис за мной следит?

Я хочу возмутиться, возразить, но Адреас уже поворачивается и уходит, растворяясь в толпе.

На меня резко обрушивается усталость. Из всего закупленного лекарства остался один пузырек, а из овощей хорошо, если треть. Но сил идти покупать новые — нет. Решаюсь попросить соседку потом сходить вместо меня и записать на меня в долг: они меня знают, разрешат.

Дома с трудом сохраняю улыбку, когда раскладываю покупки перед мамой. Но в дверь неожиданно стучат:

— Ярика Сирен? — спрашивает молодой парень в форме курьера одной из самых дорогих служб доставки.

— Да, — отвечаю я, озадаченно рассматривая его.

— Это вам. Поставьте магическую подпись о получении, — он протягивает бумагу, которой я аккуратно касаюсь пальцем, а потом передает небольшую коробочку.

На ней нет ни записки, ни надписи. Но я знаю, от кого она. Чувствую. Внутри как будто все замирает, а потом начинает мелко вибрировать. Так, что даже дышать сложно.

В коробке — три флакона с маминым лекарством. Ровно столько, сколько разбилось на рынке. Только эти сделаны в королевской лавке зельеваров. А еще там порошок, который лекарь прописал в дополнение к лекарству, но на который мне пришлось бы копить мои стипендии почти год.

Дорогой подарок.