Однажды в Вавилоне - Тимофей Петрович Царенко

камень в обмен на алую кровь. Вот истинные дары Хлада. Вот она. Присяга вечной зиме, присяга вечному Морозу, который убил всех Богов тех времён. Даже память о них, и та стёрлась — люди не простили предательства природы. Боль и смерть в обмен на жизнь! Жизнь и надежду, что однажды льды отступят. Прошли тысячелетия…

Князь перевёл дух, из его голоса уходила ярость.

— Наша земля помнит те страшные времена, лёд живёт на дне обмелевшего моря, которое мы зовём тундрой, а мёртвые звери всё ещё насыщают народы, что живут в тех краях. Мы помним имена Верховного. Мы отдаём дань памяти Морозу, мы помним истинный смысл чёрных камней. И пусть кровь детей больше не кропит ледяные жертвенники, но духи льда всё ещё ходят в набеги, нас ведёт генерал по имени MOROZ, мы уважительно зовём его «DED», это всего лишь титул старшего в семье, но даже у вас, молодых народов, это слово — символ смерти! И не одна вражья армия на просторах моей родины взирает мёртвыми оледеневшими глазами на кристально-чистое небо, в котором нет ничего живого. Сильные войны куда как больше по вкусу голодной твари! И она милостиво засыпает на долгие полгода, и спит тем крепче, чем больше врагов нашей земли она сожрёт!

Волод тяжело откашлялся. Его лицо почти погасло. Зал безмолвствовал.

— Вы, дети тёплого лета, забыли старые сказки. Извратили саму суть предания. Дали истинному владыке имя повелителя странников. И забыли простой факт. Дети, которые получали в дар куски угля, жили. А те, кто нет… их MOROZ уносил в красном мешке, алом от крови… Ель, дерево смерти, одно из немногих, что пережило ту долгую зиму, больше не украшают кишками убитой жертвы, плоть человечью заменили косули и свиньи. А такие мальчики, как дурашка Стен, бросают вызов силе, о сути которой не знают НИЧЕГО! О, да, малыш, сегодня ты встретишься со сказкой лицом к лицу. И у меня сегодня всего лишь один вопрос, или нет — совет. Сынок! Спили мушку. Спили мушку, пока не поздно…

Раздались нервные смешки. Кто-то истерично захихикал, стало слышно, как зарыдала какая-то женщина. Подскочил со своего места Джасвиндер и начал хлопать. Аплодисменты обрушились на ангар лавиной. Люди вставали с мест и хлопали. С их лиц уходил страх и напряжение.

— Вот это накал страстей! Вот это столкновение! Сказка против суровой реальности! Давно на нашем ринге не сходились такие бойцы! Да будет БИТВА!

Промоутер ярился, но зал не реагировал, все взгляды были прикованы к бойцам, что спустились на арену. В полной тишине засветились цепочки рун. И в эту тишину, как камень в безмолвные воды, рухнул удар гонга. И в следующий момент ринг затопило пламя. Огненный вихрь белого огня заполнил весь купол. Жар был такой, что зрители, кто находился ближе всего к арене, отпрянули. Грохотала канонада, словно в огне непрерывно строчил пулемёт. Секунды шли за секундами, пламя не унималось, в огне проступили лики огненных духов, они раскрыли уродливые пасти, и раздался страшный визг. Купол над ареной треснул, но устоял. А потом огонь погас, словно кто-то задул пламя свечи, а в центре ринга в слабом белом свете стала видна жуткая картина. Демонический стрелок застыл статуей. Его тело заледенело, лёд покрывал ноги и доходил до середины груди. В вытянутых руках — пара пистолетов, покрытых инеем. В воздухе висят десятки пуль. И перед ним — Волод, точнее, ледяная копия, которая вонзает в камень ринга свой лом. А за спиной стрелка — другой Волод, живой, но покрытый ранами и ожогами, его длинные волосы почти сгорели, шуба обуглилась, по лицу течёт кровь. Он подходит к своему сопернику со спины, обнимает его, и в его ладонях — пистолеты, которые он выдернул из кобуры Стрелка. Князь смотрит на оружие, его покрытые пузырями губы кривятся в инфернальной улыбке. А потом он вонзает пистолеты в спину соперника. С противным хрустом они пробивают заиндевевшую плоть в районе груди. Тело напрягается, и он поднимает свою жертву над землёй, над головой. Изо рта Стена течёт кровь. На землю падают отколотые руки с зажатыми пистолетами. Замёрзшие до середины бёдер ноги хрустят, остаются на земле. Глаза стрелка, лишённого конечностей, закатываются. Пули со звоном падают на землю.

Звучит гонг.

— И это чистая победа! Да! Такого мы с вами ещё не видали! Битва, достойная виртуозов! Медики уже устремляются к бойцам… Что же, клан Сильверхейм сегодня покажет всем желающим истинную силу своего оборудования и лечебных техник! А пока медики борются за жизнь безрукого и безногого Стена, прозвище ему надо сменить, давайте же взглянем на битву через объективы уцелевших камер. Клянусь, вы такого ещё не видали….

Загорается экран.

— Вот звенит гонг! Мёртвый Николай роняет на землю свой мешок и вонзает в него свой лом. Его окутывает… Ба, да это же… Нет, ни одной идеи. Извините, жду комментариев эксперта… Гробница Кощея! Высшая техника стихии льда. Атакующая техника уровня Виртуоза! Но обращённая на себя, наверно потому Мёртвый Николай — боец ранга мастер, раз смог на себя её применить! Говорят, никому в голову не приходило такое безумие, по крайней мере, нашим экспертам это неизвестно. Какой неожиданный ход. Смотрится так, словно боец решает убить себя…

На экране Волод покрывается коркой льда. В него летят десятки раскалённых пуль. И если первые ранят князя, оставляя на его теле кровоточащие рассечения, то потом они бессильно стучат о прозрачную ледяную корку. Стэн же продолжает атаковать, и вместо пуль из его пистолетов летят огненные всполохи. Глаза стрелка загораются чистым белым пламенем, а потом загорается сам воздух.

— Но что делает Стэн? Он, видимо, понял, что угодил в ловушку, но не понял какую! Стрелы пламени, огненный хоровод, танец Фейри, концентрация силы такая, что… ого! Локальный прорыв на план огня! В воздухе возникает трещина, из неё вырываются сонмы голодных духов пламени, огня становится всё больше и больше! Отдадим должное защите, которую организовал клан Стоун! Силы, кажется, доступные лишь Виртуозам, не вырвались за пределы защиты. А обратите внимание на темп стрельбы…

На экране мелькают не только пистолеты, пуговицы на жилетке выстреливают во все стороны, и тут же взрываются сотней огненных росчерков. Несколько секунд спустя на арене нет ничего кроме белого пламени и рассекающих его пуль…

А потом от замершей фигуры во все стороны расходится едва видимая дымка. И пламя в один момент исчезает. Исчезают духи, схлопывается провал в огненную бездну. Замирает