П.А. Столыпин: реформатор на фоне аграрной реформы. Том 2. Аграрная реформа - Сергей Алексеевич Сафронов

уездными начальниками, назначаемыми Министерством внутренних дел из дворян. П.А. Столыпин также выступал за коренную реорганизацию местной администрации, усиление полиции путем расширения ее штатов, за увеличение жалований чиновникам.

К открытию III Государственной думы партия «Союз 17 октября» не имела сколько-нибудь серьезно проработанной аграрной программы. Анализ прений по аграрному вопросу в ходе двух общероссийских съездов свидетельствует о наличии серьезных противоречий внутри партии по таким важным вопросам, как, в частности, возможность отчуждения части помещичьего землевладения в пользу малоземельного крестьянства. Признание общины институтом гражданского права говорило о возможности проявления несогласия части октябристских депутатов с рядом положений столыпинского аграрного законодательства, предусматривавших насильственное разрушение общины. Наличие в октябристской аграрной программе пунктов, предполагавших интенсивный путь развития сельского хозяйства, в значительной степени сближало их с частью правого крыла Государственной думы, что выразилось в блокировании ряда вопросов при обсуждении столыпинского аграрного законодательства с умеренно-правыми депутатами.

Учитывая незавершенность формирования аграрной части программы, а также тот факт, что столыпинское правительство рассматривало октябристов в качестве фундамента третьеиюньской политической системы, после выхода в свет Указа 9 ноября 1906 г. центральный комитет «Союза 17 октября» счел благоразумным заявить, что «теперь из общей программы Союза отдел по аграрному вопросу можно совсем упразднить: все пожелания по этой части уже разрешены правительством в последних законах»[174]. Однако уже на предварительной стадии обсуждения аграрного проекта (26 марта – 1 апреля 1908 г.) со стороны отдельных октябристских депутатов поступил ряд предложений в значительной степени корректирующих прежде всего темп осуществления аграрных преобразований. Не менее активно проявили себя октябристы при прохождении законопроекта через постатейное чтение. Из внесенных между первым и вторым чтением 42 поправок октябристами было внесено 14. При этом следует учитывать, что из остальных 28 – 18 было внесено Министром внутренних дел. На остальные фракции, следовательно, пришлось лишь 10 поправок.

Наиболее резкой критике подверг законопроект октябрист князь Н.С. Волконский (Волконский-1-ый), указывая на то, что постановления законопроекта относительно определения размеров земельного участка, предоставляемого крестьянину при уходе из общины, являются ухудшением по сравнению со ст. 36 освободительного закона 1861 г. Дело было в том, что законопроект предусматривал следующее: в тех общинах, где на основании Закона от 8 июня 1893 г. произошел передел, размеры участка, который получал при уходе из общины отдельный крестьянин, должен зависеть от числа отдельных наделов, принадлежавших к его двору в момент его ухода, в то время как в других общинах домохозяину отдавалась во владение вся земля, которая в момент ухода его из общины находится в его пользовании. Как известно, ст. 36 освободительного закона, наоборот, постановляла, что размеры такого участка должны соответствовать участию данного двора в приобретении общиной земли (то есть его участию в выкупе). В самом деле, очевидно, что ни с точки зрения принципов гражданского права, не принятых отдельными общинами, вследствие периодически проводимых переделов участков, ни степень фактического пользования (в отличие от участия в выкупе) не могли представлять собой неоспоримых с юридической точки зрения титулов на собственность. Князь Н.С. Волконский заметил: «Ведь ст. 12, бывшая ст. 36 Положения 1861 г., говорит: твое то, что ты оплатил. А мы говорим: твое то, что ты захватил»[175]. Эта фраза Н.С. Волконского была встречена полным молчанием со стороны собственной его партии, но вызвала, наоборот, бурное одобрение со скамей оппозиции, как левой, так и правой.

Кадеты отклонили законопроект, но конечно не из принципиальных соображений, или во всяком случае принципиальные соображения не были решающими. Их позиция вызвана была также соображениями тактическими, то есть их твердой решимостью при всех условиях оставаться в оппозиции. Критическая позиция кадетов сильно осложнялась тем, что они ни в коем случае не отбрасывали принципа частной собственности как такового. Представитель партии кадетов А.И. Шингарев отчетливо указал на то, что его принципиальная позиция по вопросу частной собственности ничем не отличается от позиции представителя большинства и официального уполномоченного Комиссии, октябриста С.И. Шидловского. Он подчеркивал, что отвергает лишь рекомендуемые думским большинством «методы проведения этого института в народную жизнь», что он не принимает намерения «механически, насильственно вводить в крестьянскую семью этот институт, к которому она до сих пор оставалась чужда», что он отвергает попытку разрушить понятие семейной собственности путем революционного законодательства. Кадеты сопротивлялись не только тем постановлениям закона, которые должны были ускорить распад сельской общины, но даже еще больше тем, в силу которых семейная собственность объявлялась частной собственностью домохозяев. А.И. Шингарев говорил, что Комиссия сочла недостаточным объявить упраздненными те сельские общины, в которых долгое время не происходило передела земли: «Комиссия… пошла еще дальше и в этой форме желает установить принцип личной собственности домохозяина, то есть такой принцип, который населению в этих районах совершенно чужд». И представитель большинства князь В.М. Волконский констатировал, «что ни против какого другого пункта настоящего закона не слышно столько возражений, сколько именно против этого». Но и те постановления, которые должны были служить ускорению процесса раздела сельской общины, с точки зрения кадетов были слишком радикальны и противоречили правосознанию народа. Как доказательство того, что постановления законопроекта, направленные против сельской общины, противоречат правосознанию народа по крайней мере в тех областях, где община сама еще не находится в состоянии распада, А.И. Шингарев ссылался на крестьянские письма, в которых крестьяне называли Указ от 9 ноября 1906 г. чужеземным игом и писали, что они теперь думают о восстановлении сельской общины, которую – так им кажется – они необдуманно и слишком поспешно ликвидировали под первым впечатлением опубликования указа[176].

Также партия кадетов по отношению к столыпинской аграрной политике большое внимание уделяла вопросу о составе землеустроительных комиссий. Свою позицию на этот счет кадетские идеологи выдвинули еще задолго до начала думских аграрных дебатов. Так, А.И. Чупров предложил в 1905 г. учредить земельные комиссии в составе пяти членов от крестьян и пяти членов от землевладельцев под председательством лица, назначенного земским собранием[177]. Принципиальное отличие позиции своей фракции от правых и октябристов в данном вопросе выразил член земельной комиссии А.Е. Березовский 1-й. «Так как закон о землеустройстве касается почти исключительно мелкого крестьянского землевладения, – отмечалось в его Особом по данному вопросу мнении, – то в состав комиссии должны быть введены в достаточном количестве крестьяне… для установления возможно более тесной связи между землеустроительными учреждениями и населением. В состав землеустроительных учреждений, – отмечалось далее, – не должны вводиться элементы, не имеющие непосредственного отношения к землеустройству». Активность фракции партии «Народной свободы» при обсуждении проекта «Положения о землеустройстве» была значительно выше, чем при обсуждении законопроекта «Об изменении и дополнении