Негаданная Судьба - Лунная Кошка

С минуту Гермиона просто переваривала услышанное. Она стояла, кусая губы и яростно теребя кончик длинной косы, и изо всех сил старалась сдержать бессильные слезы. Не хватало раскиснуть прямо тут. Торин тысячу раз прав — она всего лишь помеха, если не может справиться даже со своими эмоциями.

— Надо предупредить остальных, — наконец сказала она, направляясь к дверям дома Барда, но Леголас удержал ее.

— Нет. Ты думаешь, Торин поверит мне? Да он сразу начнет размахивать своей секирой!

— Не заставляй меня думать, что это тебя пугает, — тут же бросила колкость девушка. — Тебе все равно придется как-то объяснить свое дальнейшее пребывание в отряде, так что теплая встреча тебя ожидает все равно.

Леголас усмехнулся.

— А ты убеди его в моей полезности, — сказал он.

— Я?!

Хлопнула дверь на втором этаже, и в проеме возник запыхавшийся и какой-то встрепанный Бард с недовольным выражением на лице.

— Эй, вы где разгуливаете? Ваши дружки уже на месте. И, леди, идите уже и объясните своим гномам, что вы живы и здоровы, а не то они разнесут мне дом!

В доме приютившего их хозяина было холодно и промозгло, подслеповатые окна изнутри покрывала узорная ледяная пленка. А теперь тут было еще и очень тесно и мокро. Потому, что все гости, за исключением Леголаса и Гермионы, оказались промокшими с ног до головы и теперь пытались согреться, кутаясь в одеяла, стуча зубами и заливая пол струями воды.

Девушка вытаращила глаза на это зрелище.

— Что с вами стряслось? — спросила она Торина.

— Ровно ничего особенного, — огрызнулся тот. — Просто он пытался утопить нас в озере, — он кивнул в сторону Барда.

— А потом в выгребной яме, — жалобно подтвердил Ори, и Гермиона не удержалась от фырканья.

— Меня больше волнует, где все это время носило тебя, — проворчал Торин.

— Мы встретили моих сородичей, — подал голос Леголас, являя себя. — Нам пришлось убедить их молчать.

Гермиона аккуратно переместилась так, чтобы оказаться между гномами и Леголасом. Потому, что Торин при виде эльфа действительно первым делом схватился за меч. Двалин, Кили и Фили отстали от него лишь на мгновение.

— Почему он все еще здесь? — гневно вопросил он, глядя почему-то на Гермиону.

— Я приятно удивлен, гном, — сладко сказал Леголас. — Похоже, общество леди начинает, наконец, сказываться положительно на твоем поведении. Подвижки налицо — ты задаешь вопросы прежде, чем пускаешь в ход оружие.

— Хватит! — Гермиона рявкнула не хуже Торина. — Имейте уважение к дому и семье человека, который помог и приютил нас! Бард, — она обернулась к лучнику, — прости их.

Тот кивнул.

— Я и не предполагал, что будет легко, когда пустил в свой дом компанию из гномов и эльфов. Отдыхайте, — сказал он. — У вас есть эта ночь и завтрашний день. А потом я помогу вам переправиться к Одинокой горе.

Гермиона чувствовала одинаковую досаду и на гнома, и на эльфа, которые вместо того, чтобы действовать вместе, занимались тем, что перебрасывались колкостями. Не было никакой возможности прекратить это. Лишь только один из них начинал уступать, как другой начинал изгаляться пуще прежнего. Как капризные дети, Мерлин мой!

Хлопнув дверью, она оставила комнату, чтобы помочь дочерям Барда с ужином. Сигрид была ее возраста, Тильда — малышка лет семи. Тут же, на кухне, вертелся его сын Байн. Судя по его усталому виду и мокрой куртке, он помогал отцу тайком провести гномов в дом. Гермиона слышала, как Бард говорил, что ребята остались сиротами. Спрашивать, что случилось с их матерью, ей не хотелось. Она боялась расстроить детей, да и память о собственной потере была еще слишком свежа.

— Сегодня дома так тепло, хотя печь совсем остыла, — пискнула Тильда. — И даже почти не чувствуется сырость, а у меня всегда начинается кашель, когда сыро. А сегодня я совсем не кашляла, правда Сигрид? — тонким голоском лепетала она.

— Меньше болтай, — с притворной суровостью остановила ее Сигрид. Гермиона понимала, что ее ровеснице тоже пришлось рано повзрослеть. Она казалась матерью, а не старшей сестрой.

Девушка улыбнулась малышке. Тильда почувствовала, что она нагрела комнату сразу же, как только вошла.

— Неудивительно, что сегодня тут теплее, — ласково погладив Тильду по светлой макушке, сказала она. — У вас много гостей.

— Но откуда отец привел столько гномов? — спросила Сигрид.

— Твой отец — достойный человек, — проговорила Гермиона. — Он очень рисковал, помогая нам.

— Градоправитель ненавидит его. Называет бунтарем и считает, что отец хочет занять его место и подбивает людей на беспорядки. Лучше бы он думал о том, как обороняться от орков.

— Но почему именно его? — удивилась Гермиона. — Он же простой лодочник.

— Отца беспокоят судьбы жителей Эсгарота. Наш город беден, народ голодает. Градоправитель боится, что люди увидят в нем того лидера, которого так не хватает в наше смутное время, и пойдут за ним.

— Да и за кем еще? — запальчиво встрял Байн. — Отец — прямой потомок короля Гириона, того самого, кто в объятом огнем Дейле выстрелил в дракона и попал ему в грудь.

— Это не более чем россказни, — возразил Торин, остановившись в дверном проеме. Он все еще был вымокшим и выглядел замерзшим. Гермионе было жаль гномов, но применять высушивающие чары она опасалась, не желая, чтобы ее раскрыли хозяева дома. — Если бы твой предок целился лучше, то Смауг сейчас не сторожил бы Эребор. Гномья черная стрела не оставила бы ему шанса.

Байн сжал кулаки. На по-детски круглом лице подростка вспыхнул гнев. Он покраснел и вылетел из кухни.

— Зачем ты так? — укорила Торина Гермиона. — Он всего лишь ребенок.

— Лучше объясни, что происходит, — отозвался тот. — Что у тебя за секреты с этим остроухим?

— Просто поверь и позволь ему идти с нами, — попросила девушка. — Он не замышляет ничего дурного.

— Откуда тебе знать?

— Я спросила, и он ответил.

Торин закатил глаза. Потрясающая логика.

— Хорошо, пусть остается, — наконец согласился