Негаданная Судьба - Лунная Кошка

— Я привычен к холоду. И если бы я искал уединения, я сказал бы тебе об этом сразу. Кажется, сегодня я не буду против приятной компании. К тому же, тут хватит места и для двоих.

— Тут?

— Под моим плащом достаточно места для нас обоих, — осторожно пояснил он. — До рассвета недолго, скоро под солнцем заблестит снег на вершине Одинокой Горы. Останься, если все равно не хочешь спать.

Гермиона помедлила с минуту, обдумывая предложение, потом кивнула и несмело шагнула к Торину, позволяя ему накрыть ее полой своего плаща.

— Так мистер Беггинс не ошибается? Ты действительно собираешься вернуться с ним в Шир, когда закончится путешествие? — спросил Торин. Его дыхание шевелило ее волосы и щекотало шею.

— Да, если не найдутся Врата. Откровенно говоря, я бы не слишком надеялась, что это случится. А к жизни в Хоббитоне я привыкла. Буду варить зелья и лечить местных жителей от простуды, а по выходным печь для дяди грибные пироги.

— Так те, которыми Бильбо угощал нас тогда — дело твоих рук? Я впечатлен.

— Не знала, что Торин Дубощит умеет шутить, — поддела его Гермиона.

Торин неожиданно беззвучно рассмеялся, и девушка скорее почувствовала это, чем услышала.

— И в мыслях не было.

Гермиона рассмеялась вместе с ним. В одно мгновение ей показалось, что стоять вот так, ночью, в объятиях сурового гномьего короля, разделяя с ним островок тепла под черно-сизым зимним небом с россыпью незнакомых созвездий и чужих звезд — есть самое естественное, что только можно выдумать. Она не могла понять природу этого почти забытого ощущения покоя, защищенности, которое исчезло еще со смертью ее родителей, словно бы ничто худое в этом мире не могло коснуться ее. Торин действительно заботился о ней.

— Странно смотреть на ясное ночное небо и не видеть ни единой знакомой звезды, — сказала она. — Есть солнце и луна, и радуга, и лес с речкой — все неотличимо от природы моего мира. А созвездия — другие.

— Посмотри туда, — Торин указал на скопление звезд, напоминающее Большую Медведицу. — Это созвездие Повозки. — Гермиона хихикнула. — А там — Вильварин, Бабочка.

— Эльфийские названия? — удивилась она. — Не думала, что гномы ими пользуются.

— Все языки Арды, нашего мира, так или иначе переплетаются между собой. И все они произошли от древнего наречия, на котором в незапамятные времена говорили первые эльфы, — нехотя признался Торин. — Кроме кхуздула, языка гномов. Им нас наделил наш создатель Ауле, и мы считаем его тайным, поэтому и пользуемся в разговоре общепринятыми названиями на синдарине, самом распространенном эльфийском языке. Уверен, о нем ты уже знаешь немало, — улыбаясь, добавил он.

— А звезды? У них есть имена? — заинтересованно закрутила головой Гермиона, и Торин мысленно поздравил себя с удачным выбором темы для разговора. Если она и чувствовала неловкость, то уже не вспомнит об этом. И выжмет из меня все, что мне известно, и даже то, что, слава Ауле, я никогда не знал.

— У многих, — ответил он. — Эльфы называли их в честь своих великих предков. Там, рядом с Элберет — Эарендил, несущий в руках свет сильмарилла. Дальше, красная звезда Карнил и голубая Луинил, и золотой Ненар. А льдистая звезда Хеллуин восходит по вечерам первой и сияет ярче других.

— Я была уверена, что глаза гномов обращены к земле, а не к небу. И еще более удивительно то, что вам известны имена эльфийских святых.

— Творец мира только один, Эмин. Кроме Эру, первейшего из первых, мы почитаем своего создателя Ауле, Мастера Ремесел и его супругу Йаванну Кементари, покровительницу всего растущего и живущего на земле.

Торин внезапно умолк, чувствуя, как уже ставшее таким знакомым тепло волною поднимается от ладоней, безотчетно и властно сжимающих плечи Гермионы и отзывается томительным покалыванием во всем теле. Он словно со стороны услышал свой собственный хриплый шепот.

— Порой мне кажется, что ты — Йаванна, обретшая человеческий облик и возвратившаяся к нам...

Гермиона вздрогнула и затаила дыхание. В этих словах было что-то волнующее, словно бы нечаянное признание, высвободившееся на эмоциональном пике. У девушки было ощущение, что она оказалась случайной свидетельницей того, чего не должна была услышать. Смутившись, она сделала движение в сторону, словно пытаясь отстраниться, но Торин удержал ее.

— Темнота сгущается перед рассветом, — тихо сказал он. — Но там, на востоке, за рваными снежными тучами уже видна алая кайма горизонта. Еще пара часов — и эта ночь станет воспоминанием... Не уходи, — едва слышно прошептал он ей в волосы.

Торин плотнее обернул руки вокруг нее, сцепив ладони в замок. Секунды капали медленно, словно древесная смола, и каждое мгновение он ждал, что Гермиона оттолкнет его и уйдет. Но она не отталкивала.

А утро, приближаясь, все сильнее золотило суровый пик Одинокой Горы.

Леголас возвратился, когда все уже проснулись, и хмурое, больше похожее на сумерки утро было в разгаре. Гномы по-тихому отсиживались в доме Барда, Бильбо сморкался и хлюпал носом, сидя с кружкой брусничного чая и завернутый в одеяло, и долечивал давешнюю простуду.

К ужасу Гермионы, ее вчерашнее шальное в своей мимолетности желание не замедлило сбыться. Пользуясь тем, что никому кроме нее на улицу и носа казать было нельзя, Леголас потащил ее прямиком на крышу практиковаться в стрельбе из лука — к вящей досаде Торина, страху Бильбо и несказанному восторгу всех троих детей Барда.

Гермиона же, для которой затянувшееся и полное приключений путешествие по Средиземью не решило, к сожалению, проблемы с боязнью высоты, восторга по этому поводу не испытала и попробовала было возразить, но неугомонный эльф сказал, что со своими страхами надо бороться, и через несколько мгновений Гермиона с перекошенным от ужаса лицом пыталась, стоя на скользкой черепице, перебороть желание припасть к ее поверхности всем телом и обнять ее руками. А потом, если удастся спуститься отсюда живьем, не забыть и утопить вредного эльфа в ближайшем канале.

Леголаса, без сомнения, абсолютно не пугала ни высота, ни ветер, гуляющий над крышами Эсгарота и грозящий сбросить любого смельчака вниз. Он чувствовал себя совершенно комфортно здесь и стоял,