Неординарные преступники и преступления. Книга 6 - Алексей Ракитин

Убийца расчленил тело, дождался, пока вытекла кровь, после чего омыл, вытер и обернул 2-я слоями бумаги. На одном из её листов осталась часть написанного карандашом слова – «ford» – которое английские полицейские посчитали частью названия города.

Кофр, в который был помещён расчленённый труп, был выполнен из фанеры и обтянут светло-коричневой холстиной. Его поперечное сечение (дно) имело размеры 17 на 11 дюймов [43 на 28 см], а длина (высота) составляла 27 дюймов (68 см).

Кофр, сданный в камеру хранения железно-дорожного вокзала в Брайтоне, в котором 17 июня 1934 года было обнаружено женское тело без головы и конечностей.

Это была широко распространённая и недорогая вещь. В принципе, отследить путь кофра от производителя к убийце представлялось посильной задачей, но для этого требовались время и некоторая толика удачи. Работа полиции по расследованию этого преступления сконцентрировалась в 3-х направлениях: а) установление изготовителя кофра, б) идентификация трупа, в) поиск отсутствующих частей тела. Министерство внутренних дел организовало проверку багажных камер на всех железнодорожных вокзалах страны. Предполагалось осмотреть всю кладь, сданную на хранение в интервале с 1 по 10 июня и до сих пор не взятую обратно. Логика этого мероприятия была предельно проста – если убийца решил спрятать часть трупа в багажной камере вокзала, то и оставшуюся часть он с большой вероятностью спрячет аналогичным образом. Начавшийся по всей стране осмотр багажных камер стал известен журналистам, в результате чего уже на следующий день – т.е. 18 июня – пресса раструбила об обнаружении женского тела и проводимом расследовании.

Правоохранительные органы намеревались как можно дольше сохранять в тайне проводимое расследование, но пронырливые репортёры разрушили игру «законников» в конспирацию.

Практически с самого начала расследования британские власти полагали, что преступник покинул страну. Убийца прекрасно понимал, что рано или поздно тело в Брайтоне будет обнаружено, и сокрытие трупа в багаже рассматривал как временную меру, призванную обеспечить ему фору для бегства из страны. Сдавая свой страшный груз в камеру хранения багажа на вокзале в Брайтоне, этот человек, скорее всего, забирать его не собирался.

Полицейские приложили немалые усилия для реконструкции событий 6 июня в здании вокзала. Им удалось установить большую по численности группу лиц – порядка 50 человек – которые в тот день либо пользовались услугами камеры хранения багажа, либо покупали газеты в расположенном рядом газетном киоске. Разумеется, тщательнейшим образом были допрошены лица, находившиеся в здании вокзала в силу служебных обязанностей. Все эти люди могли видеть человека, сдававшего в багаж кофр, обтянутый светло-коричневой холстиной, и по каким-то причинам запомнить его. Например, этот человек мог торопиться… беспричинно нервничать… он мог иметь какой-то приметный дефект или странно выглядеть… да мало ли, чем он мог запомниться!

Может показаться невероятным, но полицейские отыскали свидетелей, видевших и запомнивших человека, сдавшего в багажное отделение кофр с женским телом. Этот человек выглядел как южанин, был невысок ростом и говорил с заметным акцентом. И его описание отлично соответствовало приметам Ивана Подержая.

Опасаясь, что эта информация может повредить расследованию венской полиции, представитель британского МВД официально заявил, что версия о возможной причастности Подержая к убийству женщины, найденной в Брайтоне, не рассматривается как «приоритетная». Это заявление, само по себе довольно необычное для английских «законников», потому-то и появилось на свет, что указанная версия являлась приоритетной, но до поры до времени признавать этого не следовало.

Все описанные выше события произошли в период 17—19 июня, но в то же самое время кипела работа и в Вене. 19 июня Ханс Шпринг, начальник криминальной полиции австрийской столицы, провёл очную ставку с участием Подержая и Ферран. Опытный сыщик лично руководил процедурой, задавал вопросы, следил за реакцией арестантов и беседовал с ними как до начала официальной процедуры, так и после. Шпринг хотел составить личное впечатление о в высшей степени странном деле, интерес к которому возрастал ежедневно, а никакого видимого продвижения не просматривалось.

Для Ферран и Подержая эта встреча явилась их первым rande-voys с момента взятия под стражу неделей ранее. Стремясь оказать на арестованных психологическое давление и дезориентировать их, Шпринг ещё до начала допроса сообщил им о повторном обыске, проведённом по месту проживания супругов в Вене. Не останавливаясь на этом, он тут же добавил, что важная информация поступает из Великобритании, в частности, там сделаны серьёзные находки в багажной камере, и подтверждён факт перешивания вещей Агнес Тафверсон на Сюзанн Ферран. Не вдаваясь в детали, Шпринг поспешил сообщить, что факт умерщвления Агнес Тафверсон сейчас не вызывает сомнения, и ввиду серьёзности собранной доказательной базы в интересах обоих арестантов всемерно сотрудничать с органами следствия.

Шпринг стремился создать видимость обилия улик и серьёзных успехов следствия, тем самым подтолкнув допрашиваемых к паническим реакциям и взаимным обвинениям. Это был хороший полицейский приём, проверенный многолетней практикой, и начальник криминальной полиции отчасти достиг поставленной цели. Вот только блеф его сработал не совсем так, как рассчитывал опытный детектив.

В ходе допроса каждому из допрашиваемых были заданы 6 вопросов. Ферран и Подержай имели возможность слышать ответы друг друга, им было дано право задавать друг другу вопросы и получать ответы. Иван Подержай категорически отверг факт собственного вступления в брак с Агнес Тафверсон и заявил, что если та и говорила родственникам о нём как о муже, то делала это исключительно с целью создания видимости собственного жизненного успеха. Ферран настаивала на том, что была прекрасно осведомлена об отношениях своего мужа с Агнес Тафверсон и знала, что тот дорожил ими обеими и никогда бы не причинил вред ни ей – Сюзанн Ферран – ни своей американской подруге, т. е. Тафверсон. В ходе допроса Ферран несколько раз эмоционально выкрикивала: «Иван, я знаю, ты невиновен!», «Иван, не сомневайся во мне!», «Иван, нас никто не поссорит!»

Очная ставка выразительно продемонстрировала тот неприятный для правоохранительных органов факт, что эмоциональная связь между арестованными супругами много сильнее, нежели это представлялось поначалу. На первый взгляд ситуация выглядела таким образом, что Иван Подержай как опытный жиголо обобрал до нитки Сюзанн Ферран, и если последней открыть на это глаза, то она непременно станет сотрудничать с правоохранительными органами. Расчёт, однако, оказался слишком поверхностным – Ферран, хотя и лишилась всех своих сбережений, отнюдь не считала себя обманутой и никаких подозрений в отношении мужа не испытывала!

Разбить тандем не получилось, и это создавало определённую проблему для следствия.

Другая проблема для следствия лежала в плоскости, совершенно не связанной с криминалистикой, криминальной психологией или теорией судебных доказательств. Речь идёт о такой деликатной и вместе с тем беспокоящей правоохранительные органы сфере, как государственная безопасность и шпионаж. К последней декаде июня оформилась целая группа косвенных доводов, наводивших на мысль о причастности Ивана Подержая к разведывательной сети некоего европейского государства.

Что это за косвенные доводы?

Во-первых, Подержай свободно пересекал границы множества европейских государств, что в реалиях того времени представлялось довольно необычным. Единой Европы не существовало, государственные границы представляли собой настоящие границы с тотальной поверкой документов на въезде и выезде и досмотром багажа, с заполнением соответствующей декларации. Для въезда в любую страну требовалась виза, получение которой само по себе являлось серьёзным квестом. Виза выдаётся в консульском учреждении после соответствующей проверки лица, запрашивающего её. Проверка эта отнюдь не формальна – особый адвокат, нанятый консульским учреждением, рассылает по учреждениям и ведомствам запросы, призванные проверить информацию, сообщённую запрашивающим в анкете. Консульский сбор, который взимается при оформлении визы, как раз и призван оплатить услуги адвоката, имеющего аккредитацию для сбора подобной информации. Даже сегодня сбор подобной информации является делом совсем не быстрым, а в первой половине XX столетия получение визы могло растягиваться на многие месяцы. Между тем, в заграничном паспорте Подержая оказались действующие визы практически всех европейских государств за исключением разве что самых бедных (Португалии, Испании, Греции, Польши, Румынии и Венгрии). Подержай проводил много времени в разъездах по европейским государствам, и цель этих поездок невозможно было определить – он