Посвящённая-некромантка - Аксюта Янсен

для служения в принципе не возможно. Но одёрнула себя, кто знает, насколько долго находилась у матушки Лесаны эта девочка, может, они действительно дальше изучения священных текстов не продвинулись.

   - Ладно, не суть, просто знай, что эта дорога перед тобой всё еще открыта.

   - Спасибо, – вежливо ответила девочка,и было непонятно, что она сама-то думает по этому поводу.

   На столе появился глиняный горшoк, из которого валил сытный супный дух, миски, ложки, хлеба краюха, да җбан с холодным квасом, поднятый из подпола. Не княжий пир, но как раз то, что требовалось усталой и проголодавшейся путнице.

   За едой не говорили ни о чём серьёзном: погода, виды на урожай и деревенские новости против вестей из большого мира. Но когда Морла отодвинула пустую миску и oткинулась привалившись спиной к стене, пришло время серьёзного разговора. Снежка тоже этот момент уловила – это хорошо было заметно по тому, как девочка собралась и даже неcколько напряглась.

   - Сейчас, когда о моём приезде ещё никто кроме тебя не знает, у нас есть время спокойно поговорить. И, что даже важнее, необходимость такая тоже есть. Завтра набегут местные жители и возможности вот так запросто посидеть у нас с тобой ещё долго не будет, завтра я буду строить из себя великую и ни в чём не сомневающуюся Посвящённую, а ты, я надеюсь, будешь при мне в роли помощницы и ученицы. И было бы хорошо, если бы мы знали заранее, что именно делать будем, а не совещались там, на месте. Я ведь, хоть и прислана Храмом, фактически ничего не знаю.

   - Спрашивайте, - Снежка уложила локти на стол и опустила на них подбородок. Кажется, голос заезжей служительницы, да и манера вести беседу вот так, запросто, подействовали на неё успокаивающе. – На чтo смогу, отвечу.

   - Прежде всего, мне хотелось бы знать,чем вызвано желание служительницы Лесаны быть похороненной как Посвящённой Смерти. Зачем ей нужен был особый обряд и акцент на подобном?

   - Ну, вы же знаете, кем она была до того как стала храмовой жрицей?

   - Шаманкой. Знаю. И чем эти дамы занимаются по роду своей деятельности мне тоже известно. Сама, можно сказать,такая. Нет, мне непонятно другое. Нет ведь никакого такого общепринятого похоронного обряда для шаманов,их в последний путь обычно провожают так же, как любых других членов общины, разве, может, на прощание собирается побольше народа, да церемония выходит побогаче. Но из того, что я поняла, Лесана хотела, чтобы её уход был обставлен, как-то по-особенному, с акцентом именно на служении Божининой ипостаси Смерти.

   - А вы имеете что-то против? - Снежка вопросительно склонила голову, что-то там для себя, в своей голове, решая.

   - Да нет, - Морла коротко пожала плечами. - Всё, что я у тебя спрашиваю, мне нужно знать,чтобы провести обряд правильно. Может быть, она высказывала какие-то устные пожелания, может быть, ты знаешь, откуда она была родом и какие обряды были в ходу в той местности.

   - Нет, - Снежка покачала головой, - никаких идей на эту тему она при мне не высказывала. Наставница вообще в последние годы жизни была на редкость молчалива.

   - А что-нибудь по поводу её мотивов можешь сказать?

   - Кое-что. Если толком объясните, зачем это нужно знать.

   Морла хмыкнула.

   - Я, конечно, люблю говорить, что нет никакой разницы между людьми живыми и людьми мёртвыми, в конце концов, и те и другие – люди, и в мoрально-этическом плане её действительно нет. А в чисто практическом – есть. Иногда из обычных вроде бы людей после смерти получаются до странности могущественные существа, сохраняющие некую часть своей личности, теряющие изрядную часть воспоминаний, но при этом приобретающие весьма необычное мировосприятие и представление о должном и не должном.

   - Не думаю, что из наставницы получится мстительный призрак.

   - Я тоже так не думаю. С нами, с некромантами иная беда. Наши помыслы, нет, не так, наши устремления, направленные далеко за пределы собственной жизни, как правило, не пропадают, не растворяются, а продолжают существовать и воздействовать на жизнь остающихся. Мне важно знать, чего она своим посмертным распоряжением хотела добиться. Ведь не просто так же она всё это затеяла.

   - Я не могу знать точно, но мне кажется, что наставницу беспокоило и даже угнетало заминание и замалчивание Божини как олицетворения смерти. Она тем хотела напомнить, кто мы есть.

   - А то, что она ушла когда-то из шаманок? Не могло это решение явиться как олицетворение вины, за тот, давний поступок?

   - Не думаю, - Снежка, качнула головой, чуть присобрав на лбу тонкие белёсые бровки. - Об этом наставница рассказывала. Когда-то она пришла в храм, сочтя, что шаманство себя изживает, это её сoбственные слова, не мои, и я не заметила, чтобы с тех пор её мнение как-то изменилось.

   - Уже лучше. Значит, смысл того действа, что нам предстоит, в том, чтобы напомнить людям о том, кто мы есть на самом деле. И даже не столько местным жителям, они-то, я подозреваю,и так преотлично всё понимают, но тем, далёким, и прочим служительницам в том числе.

   - И им даже в первую очередь, – кивнула девочка.

   - Значит, нам с тобой сейчас предстоит сочинить что-то запоминающееся, по возможности даже красивое, однозначно связанное с Божиней-Смертью и то, что одобрила бы сама Лесана.

   - Сочинить? - опешила юная ученица.

   - Ну, да. А что в этом такого? - Морла вопросительно изогнула белые, что на загорелом лице было особенно хорошо заметно, брови.

   - А не будет ли в том оскорбления веры?

   - Божине, до нашей мелкой возни, по большей части, дела никакого нет, малого пантеона все эти дела не касаются, а Курия, неофициально, кoнечно, дала добро на любое творчество в пределах разумного. Так давай придумаем что-нибудь такое, что достойно было бы твоей наставңицы.

   Это была очень длинная ночь. Снежка, которой и раньше приходилось задерживаться со сном чуть не до утра, подобной припомнить не могла. Долгие посиделки за отваром из незнакомых трав, которые заезжая служительница выудила из своей безразмерной сумки и для которого с дальней полки были извлечены чайные чашки (между прочим, настоящая роскошь в этих местах). Неспешные разговоры, плавно переходящие с подробностей жизни самой Снежки, к местным обычаям, характеру