Дикий соблазн - Тата Кит

То, что произошло между мной и Ваней — перебор. Этого не должно быть. И виновата в этом я.

Это я — замужняя женщина — сама приехала к нему. Зная, что в сервисе он будет один. То есть мы будем вдвоем. И больше никого.

А затем его это признание. Откровение…

Зачем он так со мной поступает?

Сначала это его «я соврал» — про поломку машины.

Укулеле.

А теперь ещё и это.

Во что я втягиваюсь?

Умылась, переоделась в пижаму, но так и не смогла заставить себя зайти в спальню и лечь в одну постель с Димой.

Стоило мне подумать о том, что наши тела могут соприкоснуться под одеялом даже случайно, как казалось, что по коже начинали бегать муравьи, каждый из которых в любой момент может укусить.

Даже чувство вины, давшее мелкий, но очень крепкий росток, не заставило меня лечь рядом с Димой.

Я уснула в комнате детей прямо на полу между их кроватями.

Но не думаю, что Дима меня потерял или пытался искать.

Оно и к лучшему.

Я долго не могла уснуть.

Но не из-за того, что на полу спать неудобно, а из-за того, что долго формулировала в голове, как сказать Диме, что нам пора решать что-то со своими отношениями.

Дело не в Ване.

Мы уже даже не сожительствуем. Мы уже просто какие-то соседи по коммуналке, которые тихо друг друга ненавидят.

Мы давно не говорили друг другу ласковых слов. Да мы, в принципе, уже давно и не разговариваем нормально. Единственное наше общение сводится к тому, что мы обсуждаем, кто из нас заберет из садика детей.

Но даже при таких коротких разговорах мы умудряемся поругаться и послать друг друга куда подальше.

В основном, куда подальше иду, конечно, я. Просто потому что у Димы это единственный имеющийся у него аргумент в любых конфликтах.

И как при этом обсуждать проблемы и разойтись полюбовно — я не знаю.

Утром я привычно проснулась раньше всех.

Приготовила завтрак, разбудила Диму, держась с ним нейтрально. Он сразу взял в руки телефон, в котором благополучно залип до момента, когда его позовут к завтраку.

Взяла укулеле и пошла будить детей. Включила в их комнате свет и стала тихо наигрывать мелодию из известного им мультика.

— А-ну, малыши, скорее просыпаемся, — с улыбкой звала их.

Первым глаза открыл Дёма. Меньше секунды ему понадобилось, чтобы проснуться окончательно и ощутить неподдельный детский восторг, с которым он спешил поделиться и со мной.

— Ого, мама! — он сел в постели. — А что это у тебя такое? Гитара?

— Это укулеле, сыночек. Такая маленькая гитара, но тоже очень музыкальная, — я присела рядом с ним на кровати. Продолжила наигрывать мелодию, чтобы Дёма мог увидеть, как я обращаюсь со струнами, и делал потом примерно так же.

Ну, или хотя бы первые пять минут не стал драться этой гитаркой с сестрой…

— Ого! Вот это да! — а вот и дочка проснулась.

Она села в постели ладонями убрала с личика взлохмаченные во сне пряди. Моргала пока чуть вразнобой, усиленно стараясь проснуться и понять, насколько происходящее реально.

— Мам, а можно я тоже поиграю? — поинтересовался Дёма. Сбросил с ног одеяло и встал прямо на постели.

То, что Дима не стал вчера заморачиваться и надевать им пижамы, ограничившись только нижним бельем, я заметила ещё вечером, вернувшись домой, когда поправляла на детских плечах одеяла.

Но то, что я увидела на ногах сына, мгновенно вынудило меня прекратить наигрывать веселую мелодию и ощутить, как сердце сбилось с ритма, по коже прокатился холодный пот, а по венам растеклась кипящая ненависть.

— Что это у тебя такое, Дём? — спросила я, стараясь, чтобы мой голос звучал спокойно и ровно.

Сын тоже посмотрел на свои ноги. Выглядел он так, будто тоже не ожидал этого увидеть.

— Ой! Это, наверное, из-за того, что папа ремнем нас бил. Только вчера тут были красные полоски…

— Ремнём? — я с трудом себя сдерживала. — Вас? — посмотрела на дочку, которая также откинула одеяло и посмотрела на свои ножки.

— Ой! У меня тоже. Больно, — он гладила крохотными пальчиками по продолговатым линиям темных синяков, а внутри меня завывала сирена, жаждущая сломать одно конкретное тупое рыло.

— Дети, поиграйте пока с укулеле. Только аккуратно. Через пять мину позову вас на завтрак, хорошо?

— Хорошо, мам, — вместе ответили они.

Оставив детям укулеле и закрыв в их комнату дверь, чтобы они не стали свидетелями того, что сейчас будет, я резкими и уверенными шагами пошла в комнату, где через минуту будет покоится мой теперь уже точно бывший муж.

Вошла в комнату и глазами стала искать ремень.

— Чё там? Готово, не? — лениво зевая, поинтересовался Дима, не забыв насыпать в голос нотки раздражения моей нерасторопностью для его голодного Величества.

— Сейчас будет готово, — пообещала я.

Увидела ремень, лежащим на стуле поверх брюк. Обычно он был вдет в шлевки, а сейчас лежал сверху, подтверждая то, что он сделал с детьми именно то, что я сейчас сделаю с ним.

Ни секунды не сомневаясь, взяла ремень. Он уже лежал сложенный пополам.

Подошла к постели, скинула с Диминых одеяло и, не давая времени на то, чтобы понять хоть что-то, стала хлестать его ремнем по голым ногам. С размаху. От души. Сколько было сил.

— Ёбнулась, что ли?! — он отбросил телефон, испуганно соскочил с кровати и получил ещё несколько хлёстких ударов по спине, пока не встал по другую сторону кровати. — Совсем котелок потёк?! Ты чё делаешь, ебанутая?! — он кричал и растирал ушибленные места, которые выглядели не просто красными, а бордовыми.

С садистским удовольствием я видела, как ему больно.

— Не нравится? А детям вчера нравилось?! — я тоже кричала. Хотела, чтобы дети не слышали этот скандал, но эмоции оказались сильнее хорошей мамочки. — У них синяки по всем ногам! Сколько ты их бил? А?! Я тебя сейчас вообще убью, козлина ты вонючая!

Я попыталась ударить его ремнем через кровать, но он отпрыгнул ещё дальше.

— Вырастила нытиков, которые на хую вертели, что я им говорю! Вот и получили! Не вертелись бы, просто по жопе бы досталось и всё! Воспитывать их надо! Совсем охренели!

— Воспитывать? — выронила я уже тише. Хмуро посмотрела на Диму, пытаясь понять, какого чёрта он тут несёт. — А ты кто такой, чтобы их воспитывать? Что ты вообще про них знаешь? Назови мне хоть один день рождения? Когда родился Дёма? Алиса? Ты знаешь хоть