Наруто: Путь Сурка - GelioLex

Он, по сути, сейчас инвалид. А как иначе? Быть шиноби и при этом не использовать дзюцу? Это нонсенс. Конечно, он недееспособным стал не на всю жизнь, а лишь на относительно короткий период. Но хорошего все равно мало.

– Что произошло после моего срыва? – хрипло спросил Наруто.

– Я вызвал экстренное подкрепление, – продолжил Хатаке. – Через пару дней прибыл отряд АНБУ. Они взяли на себя охрану Тадзуны, а нас немедленно переправили обратно в деревню.

– А…– Наруто не знал, как подобрать слова, чтобы узнать о Сакуре.

– По поводу Харуно, – сказал Какаши, будто прочтя его мысли. – Мы забрали... ее с собой.

Единственный видимый глаз Какаши потускнел. Он глянул на свои ладони, словно видел на них кровь ученицы.

– Похороны... м-ма… – голос Копирующего прозвучал сипло, но он прочистил горло и заставил себя договорить. – Похороны Сакуры состоялись три дня назад. На них присутствовали ее родители, я и Хокаге.

Наруто вздрогнул, словно от жесткой оплеухи. Три дня назад. Он проспал все. Даже не смог проводить подругу в последний путь, не смог извиниться перед ее родителями за то, что оказался жалким слабаком.

– Я должен был… Сакура... – прошептал Узумаки, чувствуя, как в глазах снова застыли слезы, готовые пролиться на бинты. Он зажмурился, тщетно пытаясь стереть из памяти образ ее пробитой грудной клетки и пустой взгляд.

– Я понимаю тебя, Наруто, – Какаши протянул руку и неловко, очень осторожно сжал забинтованное плечо ученика. – Я сам терял множество близких людей. Однако… знай, Сакура поступила как настоящая куноичи. Забуза и его наемники охотились за клиентом. Она закрыла Тадзуну своим телом, потому что таковы правила миссии – защита цели любой ценой. Но она была лишь неопытным генином. Повторюсь, это моя вина. Я неверно оценил угрозу и слишком понадеялся на свои силы. А вас… возможно, если бы я с самых первых дней тренировал вас всерьез, результат миссии был бы другим.

Наруто сомневался, что за десять дней тренировок с Какаши что-либо принципиально изменилось бы, в противостоянии с туманниками разрыв в навыках был слишком велик. Потому ни поддерживать, ни опровергать последнее утверждение он не стал.

В палате снова повисла давящая тишина. Только писк кардиомонитора раздавался сбоку, не давая сосредоточиться на своих мыслях. С раздражением Наруто выдернул проводки из-под бинтов. Однако вместо прекращения надоедливого пищания прибор завис на одной длинной и высокой ноте.

Буквально через пару мгновений в палату забежали дежурные меднины, но Какаши махнул рукой, попросив, чтобы прибор отключили и оставили их.

Когда ирьенины ушли, Наруто решил вернуться к интересующей его теме.

– Саске... он видел, что я сделал на мосту? – тихо спросил Наруто, вспоминая разорванные в клочья тела братьев-демонов и искалеченное одним-единственным ударом тело Хаку. Ему было страшно услышать ответ. Что, если Учиха теперь считает его монстром?

Черт… а ведь, если так подумать, то анбушница Тумана не стала убивать Учиху, а Наруто в отместку, напротив, пообещал ее убить. И, скорее всего, даже выполнил свое обещание на месте. Возможно, он и вправду стал каким-то чудовищем?

– К тому моменту Саске уже был без сознания от ледяных сенбонов. А когда он очнулся, я не стал ему описывать подробности, – покачал головой Какаши, и Наруто позволил себе облегченно выдохнуть. Проблемы это не решало, но, как минимум, у него будет время подумать над ней. – Но он знает, что Сакура мертва. И винит в этом исключительно свою слабость. Именно поэтому он сейчас истязает себя тренировками.

Слова о Сакуре вновь резанули сердце, заставив Узумаки прикрыть веки.

– А что с Хаку? – спросил Наруто, стараясь отвлечь себя от розоволосой одноклассницы, окровавленный образ которой никак не хотел уходить из головы.

– Хаку?

– Ну, та куноичи в маске АНБУ Тумана.

– Наши оперативники не нашли ее тела. Быть может, ее забрал Забуза. Или ее отбросило в залив. Кто знает?

Наруто задумался. Могла ли эта девчонка выжить? Он еще хотел узнать по поводу некоего Гато, которого упоминали братья-демоны, однако…

Джонин уже поднялся со стула.

– М-ма-м-ма… ладно. Отдыхай, Наруто. Тебе предстоит долгое восстановление. Кстати, к тебе может зайти Третий Хокаге или твои одноклассники, чтобы проведать. Но это лишь когда ирьенины разрешат долгие посещения.

Хатаке развернулся и направился к двери.

– Какаши-сенсей, – окликнул его Наруто. – А… – слова застряли в горле. Умом он понимал, что команды номер Семь после смерти Сакуры больше нет, да и он сейчас, мягко говоря, не в форме, но стоило все же уточнить. – Наша команда… расформирована?

Какаши замер на пороге, бросив взгляд через плечо.

– Пока что да... Мне жаль, Наруто.

Дверь тихо закрылась, оставив Узумаки наедине со своими мыслями. Обида, боль и жгучая ненависть к себе – все это кипело внутри ядовитым варевом.

Очень хотелось забраться на монумент Хокаге и сигануть вниз, разбиваясь в лепешку.

Однако… Наруто все еще может узнать больше. Больше о том, что произойдет в будущем. Как бы ни был велик соблазн начать все с начала, он не отступит. Он не имеет права сдаваться или жалеть себя.

«В следующий раз я буду более подготовленным, – пообещал он себе, сжимая кулаки так крепко, что бинты натянулись, а по коже резанула свежая боль. – А еще однажды стану настолько сильным, чтобы мне никогда не пришлось хоронить своих друзей».

Глава 17

Глава 17

Уже на третий день Наруто начал выходить на пробежки. Под бинтами все зудело, но противопоказаний от ирьенинов по физическим нагрузкам не было. Поэтому бег вокруг деревни, отжимания, приседания, турник... Все это стало для него неотъемлемой рутиной. Правда, была одна проблемка.

Если раньше во время любых кульбитов или упражнений он интуитивно использовал чакру, даже учитывая плохой контроль, то сейчас из-за медицинских печатей обходился без нее. В результате выдыхался быстрее, мышцы ныли постоянно, но это помогало хоть иногда отвлекаться от скорбных мыслей.

За прошедшую неделю Узумаки думал о том, как стать сильнее. Клонов он больше применять не мог. Ни для тренировки дзюцу, ни для мошеннического обучения в библиотеке. Последнее приходилось делать самому. Открывать книжки, записывать что-то полезное в тетрадь. Затем идти домой (или в его случае в