Правила волшебной кухни - 8 - Олег Сапфир

— Можем приступать, — подытожила Мария Александровна. — Теперь дело за тобой.

Речь шла о разработке непосредственно самого плана по захвату Артура. Сазонов-старший решил, что займётся этим лично. Но! Пока его жена пребывала в приподнятом и невероятно кровожадном настроении, сам он испытывал некоторые сомнения и пытался понять, что за ужас происходит вокруг.

То есть… сама ситуация! Эдуард Богданович сел в кресло, уставился в одну точку и принялся мозговать. Вот он прибыл в Венецию с войсками, вот получил кучу могущественных союзников, а всё для чего? Для захвата одного-единственного человека, плюс ко всему его собственного сына. Ну неужели это действительно так трудно?

Да, всплыла новость, которая немножечко усложняла ситуацию — Артур стал префектом Дорсодуро. Но всё равно! Эдуард Богданович уже навёл справки на всех своих союзников в грядущей войне. Маркиз Оливарес — опаснейший тип с кучей денег и собственным флотом. Про мощь Миллера тоже известно. Контарини и Вивальди — люди с таким состоянием, что могут купить себе десяток армий и в принципе делать по жизни всё, что им только в голову взбредёт. То есть смекаем! Все сильные, все опасные и все влиятельные.

И радоваться бы Эдуарду Богдановичу по поводу того, что дело обещает быть лёгким, а его род не просто не просядет по финансам, а даже выиграет. Однако вместо радости Сазонов не мог отделаться от напряжения.

Он ведь помнил своего сына. Помнил, как тот безвылазно сидел на кухне и вечно что-то готовил. И такого человека явно не те возможности, которые могут противостоять ТАКОЙ коалиции. Сазоновы, Оливарес, Миллер, Контарини, Вивальди. Объединившись вместе, эти люди могли за несколько дней захватить несколько стран. И… как бы… вообще не напрягаясь!

И что же получается? Если Артур перешёл дорогу всем этим людям и эти люди вместо того, чтобы разобраться с ним самостоятельно, начали объединяться в союз, значит что-то тут явно не так. Но что? Эдуард Богданович чувствовал, как упускает что-то важное. Не замечает его буквально в упор!

Именно поэтому он решил не проводить операцию быстро и с наскока. Чувствовал подвох. И жаль только, что этот самый подвох не чувствовала Мария Александровна.

— Мы готовы, — настаивала жена. — Чего мы ждём⁈

— Я жду, — ответил глава рода. — Начну только тогда, когда пойму.

— Что поймёшь⁈

— Что мы не вляпаемся во что-то такое, из чего после не выберемся.

— Ты слишком осторожен.

— А ты… ты слишком самоуверенна…

* * *

Я стоял у плиты и чёрной-чёрной лопаткой помешивал чёрную-чёрную паэлью. С креветками, гребешком и, конечно же, чернилами каракатицы — отсюда и вся чернота. Это блюдо было в меню чуть ли не с открытия «Марины», но заказывали его настолько редко, что я уже забыл о его наличии. И потому вот — когда оно вылезло, пришлось готовить из-под ножа.

Испанская кухня в Венеции была не в почёте, но сегодня пришла одна гостья, которая захотела именно паэлью. Я видел эту синьору. Высокая, худая, в белоснежном костюме с золотыми пуговицами. Её седые волосы были уложены в самый строгий хвост на свете, на шее висела нитка жемчуга, а на левой руке красовались часики с минималистичным циферблатом и безо всяких украшательств. Бизнес-вумен, короче говоря. Но только не из тех, которым муж салон красоты купил, а настоящая. Боевая. Матёрая.

И даже сейчас, во время заслуженного обеда, она не могла оторваться от бумаг и телефона. Перебирала листок за листком, что-то черкала, что-то помечала и перекладывала дальше, из стопки в стопку. Периодически без отрыва от этого, без сомнения, ответственного дела отвечала на звонки.

Отлучившись от плиты буквально на секунду, я ещё раз выглянул в зал и ещё раз оглядел синьору. Ничего не изменилось. Она была ОЧЕНЬ-ОЧЕНЬ занята: одновременно читала договор, слушала голосовое сообщение и вообще не глядя расписывалась за что-то в планшете. Ах да, при всём при этом умудрялась пить апероль!

И какой же вывод мог сделать из всего этого зрелища Артуро Маринари? Ну конечно же! Я решил добавить в паэлью синьоры немного энергии. Чтобы у неё появилась ясность мысли и силы работать дальше. Ну и… раз решил, то и сделал.

Паэлью к её столику я отнёс самостоятельно. Поставил блюдо на единственный свободный от бумаг клочок стола, пожелал приятного аппетита и отступил на пару шагов. Синьора в свою очередь подняла голову, кивнула мне и взялась за вилку. Попробовала. Закрыла глаза. Расправила плечи так, будто с них упала вся тяжесть этого мира, а после еле слышно замурлыкала от удовольствия.

— Синьор Маринари! — крикнула она на весь зал. — Вы сотворили настоящий шедевр!

— Благодарю, — поклонился я и технично свалил на кухню.

Припал к окошечку в двери и наблюдал за тем, как синьора ест. Не отвлекаясь! Не глядя в документы! Не отвечая на чёртовы звонки целых семь минут, она просто ела и просто наслаждалась.

А я наслаждался тем, что наслаждается она, потому что… знаю я таких людей. Им кроме работы вообще ничего не важно. Ни еда, ни отдых, ни развлечения. А порой даже семья не важна. Они живут в своих документах, договорах и отчётах, а если и отрываются от них, то сугубо для того, чтобы перейти к следующей задаче.

— Подглядываешь?

— Етит-твою-мать! — вырвалось у меня. — Аня! Прекрати ко мне подкрадываться!

— А ты прекрати подставлять спину, — улыбнулась сестра. — Сейчас вообще не подходящее время.

— Это ты сейчас о чём?

— Да вот же, — вздохнула сестрица, а затем схватила со стола огурец и начала вещать в него на манер микрофона. — А теперь перейдём к срочным новостям. Граф Сазонов вместе с супругой прибыли в Венецианскую республику. По словам очевидцев, масштабы вторжения поражают даже самое смелое воображение.

Тут Аня откусила от огурца, похрумкала, а затем спросила:

— Братишечка мой любимый, а у тебя в префектуре случайно нет кнопки вызова войск? Я бы с удовольствием посмотрела на замес наших родичей и венецианских дирижаблей.

— Дирижаблей? — переспросил я. — В Венеции что, есть дирижабли?

Аня как-то странно посмотрела на меня, а затем рассмеялась.

— Слушай, Артур, — сказала она. — В Венеции есть всё. Тебе уже давно пора это знать. Это же Венеция!

— Ещё одна, — хмыкнул я. — «Это же Венеция, это же Венеция». Меня скоро