Вредная для Снежного, или Вынужденный брак леди райн-Рейвис - Наталья Самсонова

вздохнула тетушка. — Астрея словно бы ждала смерти, милая. Она подготовила все, и после ее гибели все деньги и ценности оказались недоступны для Саймиша.

— Они и для нас недоступны, — вздохнула я. — Завещания-то нет.

— Оно утрачено, но я бы не зарекалась. Самое главное у тебя есть.

— Свобода и замок Рейвис, только вот свобода моя сильно ограничена, а замок развалился. — Я не удержалась и скорчила гримаску.

— Скучно жить на всем готовом, — подмигнула мне тетушка. — Ну что, готова погрузиться в мир сплетен? Между прочим, герцог Вейарны некоторое время занимал аж второе место в рейтинге женихов.

— Снежный маг? — удивилась я.

— Алмазные копи, — напомнила тетушка, — три серебряных рудника, золотоносная река, пушнина и горячие источники, насыщенные природной магией. При таких вводных он может быть кем угодно, Элишенька.

Я полистала газетные вырезки и поняла, что на самом деле встречала статьи про Хайлена. Просто черно-серые низкокачественные изображения настолько уродовали привлекательного мужчину, что я его просто не узнала.

— Он был помолвлен по воле короля? — удивилась я. — Шесть лет назад, как интересно.

— Девица ушла в монастырь, — хмыкнула тетушка, — полагаю, ей не понравились нюансы жизни со снежным магом.

— Либо же он ей приплатил, — фыркнула я. — Хайлен действует быстро. Всего пары часов ему хватило, чтобы вмешаться в чужую интригу.

— О чем ты?

—У меня украли накидку, ту, мамину. — Я подперла подбородок кулаком. — А затем уже я познакомилась с Хайленом. У мачехи уже была приготовлена отравленная брошь, то есть...

— То есть тебя в любом случае собирались кому-то отдать. — Лукреция побледнела. — Ставлю свои локоны на то, что живым Саймиш из больницы не выйдет. Вероятно, этот откат от обещания отдать тебя.

— Возможность пожить в Вейарне расцветает новыми красками, да? Если раньше я хотела как можно скорее вернуться в столицу и начать преподавать, то сейчас... Сейчас я с интересом присматриваюсь к Вейарнской Магической Гимнасии.

— Тем более теперь у тебя там и дом есть. А замок... Замок подождет, восстановим как-нибудь потом, — покивала тетушка.

Вошедшая в комнату Элиза с гордостью проговорила:

— Прибыло письмо из дворца.

Она передала мне плотный конверт и вышла, плотно притворив за собой дверь.

— Печать Ее Величества, — задумчиво проронила я.

В конверте лежало приглашение на завтрашний утренний чай. Судя по всему, у королевы три рассвета в одних сутках, раз она так часто меняет мнение.

— Мы не можем проигнорировать приглашение, верно?

— Герцогиня — может, — напомнила тетушка, — но леди, которой нужна завершенная стажировка, не может. Решай, кто ты.

— Я уже выполнила ту работу, ради которой меня пригласили, так что желаю получить свою награду. Пусть барьеры и с некоторыми огрехами. — Тут мне стало стыдно.

Но не слишком. Реакция королевы на сплетни была обидной. Так что пусть в моих щитах и остались петельки, разрушить их все равно практически невозможно!

— Ты только не вздумай рассказать Ее Величеству про огрехи, — проворчала тетушка. — Да что там еще случилось?

Вернувшаяся в комнату Элиза виновато потупилась и тихонечко сказала:

— Милорд райн-Торланд приглашает леди райн-Рейвис на вечерний чай в малую беседку.

Обернувшись, я бросила взгляд на окно. Стекло было изукрашено дивными морозными узорами, что намекало на отсутствие каких-либо погодных изменений…

— Надеюсь, чай будет достаточно горячим, — хмыкнула я. — Элиза, сообщи милорду, что его супруге потребуется около получаса.

Я потрогала чуть влажные волосы и добавила:

— Или даже минут сорок.

— Да, леди. — Служанка присела в реверансе.

А я, едва Элиза вышла, тут же взялась за полотенце. Даже пламенным нужно время, чтобы полностью просушить волосы и при этом не превратить их в солому.

Тетушка в это время осматривалась в моей гардеробной.

— Ага! Ох…

— Что случилось? — Я поспешила к ней.

Лукреция стояла посреди комнаты с пустым, ничего не выражающим взглядом. Она чуть покачивалась, а в руках…

В руках она сжимала мою накидку, в которой все еще оставалась та самая брошь! Поверить не могу, что все это время она была здесь. Почему Саймиши не забрали ее? Боги, я ведь искренне полагала, что мамина накидка потеряна навсегда!

— Элиза!

Вернувшись в гостиную, я дернула за шнурок, а затем еще и еще, да так, что несчастная вещица оборвалась.

Зато служанка влетела в комнату уже через минуту:

— Готова служить!

— Срочно притащи сюда мастера Острави, — выпалила я. — Скорей, Лукреция отравлена!

Яд был сильным, очень сильным. Мне потребовалось слишком много времени, чтобы выжечь его. Тетушка же состоит из совсем другого теста. Она никогда не экспериментировала над собственным телом и не пыталась влиять на свою кровь.

Вернувшись в гардеробную, я вытащила из ослабевших рук Лукреции накидку. И уже через мгновение поняла, почему леди Саймиш не забрала драгоценную рубиновую брошь. Это был не настоящий камень, а замаскированный фиал с зельем. Теперь он был уже не насыщенно-алый, а прозрачный, с остатками отравы.

— Где она?!

Мастер Острави влетел в гардеробную без трости. Бледный, в пижаме и халате, он обрушил на тетушку сонм заклинаний.

— Откуда яд?

— Брошь, — я протянула ему ее, — этим меня отравили перед свадьбой с герцогом.

В глазах целителя отразился искренний ужас:

— Немыслимо…

— Пару дней назад я бы впала в ярость, услышав это от вас. Потому как звучало бы это слишком лицемерно, — невесело улыбнулась я.

— Эльсанна!

А это в мои покои ворвался герцог. Судя по треску, дверь преизрядно пострадала. Через секунду Хайлен был уже в гардеробной.

— Как это произошло? — отрывисто произнес он. — Леди Лукреция не ела вне дома. Элиза, собери слуг и...

— Нет, — весомо уронил мастер Острави. — Этот иридрим.

Про снежного мага сложно сказать «побледнел», ведь это их естественное состояние. Но Хайлен смог. Его кожа стала белоснежной, а вот глаза, напротив, налились яркой синевой.

— Кто посмел?

— С помощью этой броши меня выдали замуж, — спокойно сказала я. — Вы видели, что со мной было во время ритуала. Не догадались?

Хайлен перевел на меня свой невозможно-синий взгляд и пугающе равнодушно произнес:

— Об этом мы и должны были поговорить, госпожа моя.

В эту же секунду мне стало предельно понятно: он поплыл. Потерялся внутри собственного дара.