Буратино. Официальная новеллизация для детей с цветными иллюстрациями - Алексей Николаевич Толстой

Среди всех зрителей оказался лишь один недовольный. И конечно же это был наш Буратино!

– Он же и так страдает от любви! – запротестовал Буратино. Мальчик вскочил со своего места и бросился к сцене, крича на ходу: – Прекратите! Сейчас же! Вы же его сломаете!

Он взобрался на подмостки и попытался вырвать палку у Арлекина из рук. Артисты смутились. Зрители притихли.

– Ты чего тут устроил? – сурово спросил деревянный человечек.

– А ты кто? – поспешил вмешаться в разговор Пьеро.

– Я – Буратино! – звонким голосом представился возмутитель спокойствия, нимало не смущаясь происходящим.

В зале раздался шёпот. Некоторые зрители неуверенно захлопали в ладоши.

– Чего ты вылез? – недоумённо спросила Мальвина. Она слыла лучшей актрисой в городе, и у неё были пышные кудри голубого – да-да, голубого! – цвета.

– Уйди, тебе сказали! – вторил своей коллеге Арлекин.

– Но ты же сам звал всех на представление… – растерялся Буратино. – Ещё и азбуку забрали за то, что тут людей бьют. Отдайте тогда обратно! Мне такое не нравится!

– Занавес! – объявил чей-то низкий спокойный голос.

Знакомство с синьором Карабасом

Синьор Карабас был уверен, что никто не станет любить его просто так. «Людей нужно удивлять и восхищать! – думал он. – Тогда они ко мне потянутся. Мой театр должен быть великолепным! И тогда весь мир поймёт, какой я ценный!»

Синьор Карабас умел вести себя как настоящий джентльмен. Но только если люди любили его – или притворялись, будто любят. А вот если кто-то осмеливался сделать что-то не так… Или сказать что-то не так… Или даже посмотреть косо… Тогда синьор Карабас мог превратиться в разъярённого льва, вы даже глазом не успели бы моргнуть!

Сидя в театре, в своей ложе, синьор Карабас внимательно следил за выступлением. Он видел, как деревянный человечек неожиданно появился на сцене и так грубо вмешался в творческий процесс! Он ужасно рассердился! Но потом он прислушался: зрители в зале громко хлопали. «Бу-ра-ти-но! Бу-ра-ти-но!»… Публика довольна! А это совсем другое дело.

– Не смейте бить людей! Пустите! – брыкался Буратино.

– Арлекин! Артемон! – сказал Карабас добрым голосом. – Вас же попросили отпустить.

Буратино, получив наконец свободу, огляделся в поисках своего спасителя. Перед ним стоял очень большой человек, настоящий великан. Одет он был в красивый парадный костюм, а его длинная и густая каштановая борода спускалась чуть ли не до земли. В руках синьор Карабас держал тяжёлую трость чёрного дерева.

Карабас приблизился к Буратино и своими огромными лапищами ощупал деревянного мальчика со всех сторон:

– Н-да… Никаких ниток нет. Значит, это не марионетка. Странно. Как так вышло, что ты живой? Ты ведь живой? Без подвоха?

Буратино снова начал возмущаться.

– Это у вас тут подвохи! И побои!

Ах вот оно что! Карабасу всё стало ясно.

– Постой, дружок. Ты же понимаешь, что такое пьеса, спектакль?

Буратино не понимал. Синьор Карабас с улыбкой покачал головой:

– Если вкратце, всё, что ты видел на сцене, – всего лишь игра.

– Никакая не игра! – упирался деревянный человечек. – Они били его!

– Всё было понарошку. Артемон! Ну-ка покажи нам своё мастерство.

Один из артистов замахнулся и отвесил Арлекину хорошего тумака – Арлекин даже не поморщился. Он невозмутимо пожал плечами и сказал совершенно спокойно:

– Ой-ой-ой.

– Видишь? – развёл руками синьор Карабас. – Как ты мог подумать, что здесь кого-то бьют по-настоящему? – И бородач засмеялся своей собственной шутке. – Ты среди друзей, дорогой Буратино. Я ведь правильно запомнил твоё имя?

Буратино кивнул:

– А как вас зовут?

– Буратино! – торжественно сказала Мальвина. – Перед тобой заслуженный деятель искусств Лангобардии, обоих берегов Барджи и Великого герцогства Дель Фосиньского, маркиз Тарантезский и верховный синьор театральной ассоциации Южного Монако, ментор Ли Пьяченца и гран-дюк дель Апертоле – его сиятельство – досточтимый дон Карабас!

Буратино был очень впечатлён.

– Это, в сущности, пустяки… – добродушно махнул рукой синьор Карабас. – Но ты слышишь? Зрители тебя зовут!

Бородатый великан подвёл мальчика к занавесу и сквозь узкую щель показал ему рукоплещущую толпу. Люди аплодировали стоя и всё продолжали кричать: «Буратино! Буратино! Браво!»

– Хочешь стать артистом? – спросил Карабас.

– Ничего, что я немножечко деревянный? – смущённо спросил мальчик у своего нового друга. Карабас пригладил пышную бороду:

– Деревянность – это лучшее, что может быть в артисте репертуарного театра.

За кулисы на цыпочках проскользнул изрядно встревоженный Дуремар.

– Синьор Карабас! – сказал он. – Там Карло пришёл, говорит, он – отец деревяшки…

Папа Карло приходит в отчаяние

Нельзя отбирать детей у родителей. Это ужасный поступок, который очень сложно оправдать.

Но синьор Карабас в таких тонкостях плохо разбирался. Да и Буратино он не считал настоящим человеком. Карабас думал, что это просто кукла – очень хорошая, качественная, но всё-таки вещь.

– Вот ты говоришь: это твоя кукла, правильно? – мягко спросил он у Папы Карло, когда тот пришёл к режиссёру в кабинет.

– Это не кукла! – отвечал Папа Карло. – Не совсем кукла…

– Великолепно! – потёр ладонями Карабас. – Ты бы мог сделать таких кукол штук, скажем, двенадцать-четырнадцать?

Папа Карло растерялся:

– Я не думаю. Это же было чудо! Я всего лишь пожелал себе сына, а сделал всё золотой ключик.

Карабас с Дуремаром, который был здесь же, в кабинете, переглянулись с некоторым сомнением. Уж не пьян ли старик?

– Прости, какой ключик? – поморщился бородач.

И Папа Карло рассказал ему всю историю по порядку. Под конец рассказа Карабас с Дуремаром снова понимающе переглянулись: старик совсем с ума сошёл от горя и одиночества. Но синьору Карабасу не было дела до чьего-то там горя.

– У меня только один вопрос, – сказал он доброжелательно. – Вот ты сделал мальчика. Что же ты нам его не показал?

– В твоём трудовом договоре сказано, что все деревянные изделия, которые ты создаёшь, являются собственностью театра! – заметил Дуремар.

Папа Карло не знал, что и думать:

– Это же совсем другое дело, это… сын!

– Ах, сын! – понимающе закивал Карабас. – Но ведь он деревянный? Значит, мы договорились. Буратино, как собственность театра, будет жить и выступать здесь. А если ты устроишь скандал, или настроишь куклу против меня…