Сердце матери - Ирис Белый

— А чего бояться? Волков бояться — в лес не ходить так, что рассказывай, давай!

И я сдалась.

— Ох подруга смотри, потом не пожалей о своем решении, он из богатых, а в нашей стране, богатым все можно — покачала я головой.

— Да рассказывай уже! — прикрикнула на меня подруга.

И я, качая головой, начала свой рассказ.

3

Я приехала в тот центр и меня достаточно быстро приняли, когда я сказала, зачем пришла. Принимала меня женщина, лет тридцати с суровым безразличным лицом. Поговорив со мной немножко, она дала мне анкету и попросила ее запомнить. А когда начала читать результат, ее брови поползли вверх.

— Вы пишете, что вы девственница и у вас нет детей? — спросила она меня.

— Да, — кивнула я, но видя, как сжались ее губы, зачастила — умоляю, дайте мне шанс, я здоровая, крепкая, я смогу выносить и родить здорового ребенка!

— Мне жаль, но коли, у вас нет детей, я не могу вас принять — покачала она головой.

Я встала, собираясь уйти, и тут я сделала то, что никогда бы не сделала, не будь у меня крайней ситуации, я упала перед этой женщиной на колени и взмолилась.

— Умоляю, помогите, у меня сестра умирает, ей всего семнадцать, у нее выпускной через месяц! Мне очень эти нужны деньги, я смогу родить, прошу, не выгоняйте! Дайте шанс!

По моим щекам текли слезы, и я была в отчаянье. Видя это женщина покачала головой, а потом сказала.

— Сядь, и никогда и не перед кем не падай на колени!

Когда я подчинилась, она сказала.

— А теперь расскажи мне, что у тебя случилось.

И я рассказала ей все без утайки, а выслушав меня, она сказала.

— Надеюсь, ты понимаешь, что такую суму тебе никто не даст сразу.

Я еще больше расстроилась, а она вдруг сказала

— Вот что, когда тебя выберут, я дам тебе сто тысяч, которые тебе необходимы для предоплаты, но ты мне их вернешь с десяти процентной надбавкой.

— Т. е. я должна буду вернуть сто десять тысяч? — уточнила я

— Да — кивнула врач.

— А сколько я получу? — снова уточнила я.

— В связи с твоей девственностью и отсутствием детей, ты получишь четыреста тысяч, вместо пятьсот, а в результате у тебя останется еще девяносто тысяч.

У меня не было выбора, ведь эта сделка спасет жизнь сестренке.

— Я согласна!

— Надеюсь, ты понимаешь, что ты станешь женщиной под скальпелем, а ребенок будет не твоим и его придется отдать?

— Да я понимаю!

— Хорошо, тогда иди, сдавать анализы, я сейчас выпишу, что надо и если все будет хорошо, мы подыщем тебе родителей.

Я встала и тут она спросила.

— А ты из Москвы?

— Нет! — покачала я головой.

— Где жить есть? — уточнила она.

— Нет! — опустила я голову.

— Тогда поднимешься на третий этаж и передашь Елене вот это, — она протянула мне лист бумаги, на котором что-то написала — она разместит тебя в центре.

— Спасибо вам! — воскликнула я искренне.

— Иди уже! — отмахнулась она.

Прошло три дня. Я успешно сдала анализы, познакомилась с соседками по палате и теперь ждала, когда для меня найдут родителей. В больницу, где лежала моя сестра, я звонила каждый день и всегда слышала один и тот же ответ.

— Она жива. Но ее состояние медленно ухудшается.

В этот день я сидела в палате с соседками слушала их сплетни.

— А вы слышали, что Рябинины снова ищут мамочку? — спросила Светка, темноволосая девушка лет двадцати пяти. Она уже была беременна и жила тут, так как родители ребенка отказались ее взять к себе.

— Ой, не дай бог, чтобы к ним попасть — перекрестилась Надя, еще ищущая родителей блондинка, лет тридцати.

— А что с ними не так? — спросила я, на автомате, выныривая на пару минут из своих печальных мыслей о сестре.

— Так там мамочка странная, все идеал инкубатора ищет, уже три прерывания беременности сделала, все ей инкубарорши не нравятся! — пожала плечами Света.

Инкбароры — именно так мы себя прозвали, так как по сути именно этим мы и занимаемся, вынашиваем чужих детей.

— Какой ужас! — воскликнула я — Да разве можно убивать жизнь, которую ты создал.

— Нельзя, но проблема не только в этом, девчонок жалко! Если бы выносили, так им бы полную оплату обеспечили, а так только половина! Представляешь, вместо пятисот получить двести пятьдесят!

Я непонимающе смотрела на нее.

— А причем тут деньги! Эти люди убивают жизнь, а ты про деньги! — Покачала головой Надя — Это ж грех, какой на душу берут!

— Не понимаешь? — уточнила Света у Нади, а когда та кивнула, продолжила — А я тебе объясню. Это ты сюда чтобы выжить пришла, а вот та же Юля, как мы с тобой узнали, пришла сестру спасать, и ей деньги нужны, а теперь представь, что она доносила до трех месяцев и беременность прервали! Она вместо трехсот необходимых тысяч получила двести пятьдесят и, где ей еще пятьдесят искать, а? А по счетам платить надо, и долгов куча! Теперь понимаешь?

Надя примолкла, осознавая, что только что сказала Светка, но ответить не успела, дверь открылась и в комнату заглянула медсестричка.

— Юлия, в кабинет к Елене Михайловне быстро! — сказала она

— Ой, тебе, наверное, родителей нашли! — подскочили девочки — удачи!

Я встала, улыбнулась девочкам и на трясущихся ногах пошла в кабинет врача. Подойдя к двери, я глубоко вздохнула и постучала.

— Заходи Юленька! — услышала я голос Елены Михайловны и зашла уже в знакомый кабинет. Там сидели уже знакомая мне врач и молодая пара. Муж, явно бизнесмен, холеный в деловом костюме, с черными чуть длиннее, чем нужно волосами и, что больше всего меня привлекло, серыми стальными глазами, которые будто прожектор высвечивают и выделяют все вокруг. Он был очень красив, и я даже могла позавидовать его жене, если бы не выражение этих изучающих глаз. Они казалось, пронизывали меня до костей, и мне это не очень нравилось, поэтому я посмотрела на его жену. Она была очень красива, эти золотистые волосы и голубые глаза с пухленькими розовыми губками на фарфоровом личике, могли свести сума любого. Но бледность лица и круги под глазами говорили о том, что женщина серьезно больна — проходи, садись, — улыбнулась мне врач и я подошла к свободному креслу и села — вот познакомьтесь, это Лилия и Сергей Рябинины, а это Юленька здоровая, молодая, врач по профессии…

Она говорила что-то еще, но я ее не слышала. РЯБИНИНЫ!