Лондон и Реформация. Жизнь английской столицы в эпоху Тюдоров (1485–1603) - Анна Юрьевна Серёгина

Два других представителя лондонской элиты, шериф, сэр Уильям Фицуильям, и бывший лорд-мэр (1509 г.), сэр Стивен Дженинс (1450–1523), пожертвовали деньги на перестройку церкви Св. Андрея-под-шестом. К 1519 г. была закончена перестройка церкви Сент-Ведаст (Св. Ведаста) на Фостер-лейн. В церкви Олл Хэллоус (Всех Святых) у Стены в 1528–1529 гг. появился новый придел. Кроме того, в первой половине XVI в. были перестроены церкви Сент-Питер (Св. Петра) в Вестчипе и Сент-Джайлс (Св. Эгидия) у ворот Криплгейт.

Конечно, далеко не все в Лондоне располагали такими средствами. Однако практически каждый был в состоянии внести свою небольшую лепту. К сожалению, небольшие вклады легко ускользают от внимания историка, поскольку сохранившиеся источники — это чаще всего завещания. А их обычно составляли те, кому было что завещать. Кроме того, не учитываются прижизненные вклады и дарения.

Однако сохранившиеся расходные книги приходов помогают отчасти восполнить этот досадный пробел. Так, в уже упоминавшейся книге из церкви Св. Марии-на-холме, говорится, что в 1497 г. на средства прихожан в церкви был проведен ремонт, а также отреставрированы все изображения святых (статуи и фрески). В 1513 г. в церкви появилась новая ризница. Спустя два года прихожанки собрали 9 фунтов 10 шиллингов и на эти деньги заказали новый алтарный покров. Мы даже знаем, что покров был из красной и белой ткани и расшит золотой нитью. В 1527–1528 гг. прихожане заплатили за починку алтарного распятия, а также большого креста, выносившегося в приходских процессиях. Были заново раскрашены статуи святых покровителей прихода, а слегка облупившиеся подсвечники получили новый слой позолоты.

Средства на ремонт собирались как при помощи своего рода «налога» на прихожан, так и на их добровольные пожертвования. Они указывают на то, что для лондонцев XVI века церкви были домом Христа и, соответственно, их домом тоже.

Единение во Христе предполагало не только «присвоение» церкви, но и братскую любовь и взаимопомощь, связывавшую прихожан: богатых и бедных, живых и мертвых. Живые должны были молиться друг за друга и за души умерших собратьев, имена которых как минимум раз в род, в день Всех Душ, вспоминал священник, обращаясь к приходским книгам. Ведь они содержали не только перечень расходов — свидетельство благочестия здравствовавших прихожан, — но и имена покойников. Те, в свою очередь, произносили молитвы за живых, пребывая в чистилище.

Помощь бедным прихожанам со стороны их более удачливых собратьев имела две стороны. Она была проявлением христианской любви к ближнему, но имела и «корыстный» мотив: облагодетельствованные бедняки должны были в ответ проявить свою любовь молитвой за душу благодетеля. Порой в завещаниях весьма детально указывается, как именно следует потратить деньги на бедных, когда и как должны читаться молитвы.

Богатый торговец рыбой из прихода Св. Марии-на-холме, Джон Мэнджэм, в 1514 г. завещал похоронить себя в церкви, у северной стены, под окном с витражом «Семь добрых дел». Оправдывая подобные претензии, Мэнджем также распорядился, чтобы бедным прихожанам было роздано 20 шиллингов. Кроме этого, он пожелал раздать еще 40 шиллингов бедным непосредственно в день похорон, пошить для них одежду (на что выделялось еще 40 шиллингов), и оставил средства для того, чтобы заплатить за содержание 12 бедных заключенных в лондонских тюрьмах — Маршалси, Ньюгейте, Ладгейте и тюрьме Суда Королевской Скамьи. В тюрьмах XVI века заключенные сами должны были платить за свое содержание (то есть за еду, постель и прочие хотя бы минимальные удобства). Неимущим выделялись средства короны, но они были мизерными. Оказывая помощь таким заключенным, завещатель фактически давал им шанс хотя бы дожить до суда.

Другой лондонец, Джон Фейри, прихожанин церкви Сент-Стивен (Св. Стефана) на Коулмен-стрит, располагавший большими средствами, также завещал деньги бедным прихожанам и выделил 20 фунтов на поминальный обед для всего прихода. А сэр Уолтер Льюк завещал на оставленные им приходу деньги построить (или приобрести) церковный дом, где можно было бы проводить приходские ярмарки и пиры и т. п. В ответ на это он обязал церковных старост ежегодно на Майский день при собравшемся приходе громко читать 129-й покаянный псалом De Profundis («Из глубины взываю к Тебе, Господи»). После этого все прихожане должны были прочесть «Отче наш». Так в распоряжениях завещателя в молитве объединялись живые и умершие.

Принадлежность к приходской общине определялась обстоятельствами рождения того или иного лондонца. Однако помимо приходов в городе существовало множество других религиозных сообществ, членство в которых определялось личным выбором.

Наиболее многочисленными и распространенными среди них были религиозные братства, которые в Англии также именовали гильдиями. Для того чтобы избежать путаницы с профессиональными гильдиями, объединявшими купцов, ремесленников или наемных рабочих по роду занятий и тоже имевшими религиозные функции (отступавшими, впрочем, на второй план по сравнению с мирскими заботами), здесь будет использоваться термин «братства».

Религиозное братство представляло собой объединение мирян под покровительством какого-либо святого, Девы Марии, Св. Троицы, Тела Христова и т. п. Целью существования братства было обеспечение каждому его члену достойных христианских похорон — настолько пышных, насколько это позволял бюджет сообщества, — а также и постоянных молитв о скорейшем освобождении его души от мук Чистилища.

Ежегодно в день святого покровителя братства его члены собирались на торжественную мессу у алтаря «своего» святого. Мелкие братства нанимали для этого священника, а у более крупных и богатых были свои алтари в приделах или даже капеллы, в которых постоянно служили мессы специально нанятые священники (которые помимо выполнения обязанностей в капелле помогали еще и приходскому священнику — например, руководили хором). Во время мессы поминались все покойные братья.

После торжественной мессы члены братств отправлялись на ежегодное собрание, на котором рассматривались и утверждались счета братства, избирались его должностные лица, собирались ежегодные взносы. Они обычно были совсем небольшими и могли составлять 1 пенс «на мессу» и на похороны братьев, а за отсутствие на ежегодном собрании налагался штраф в полпенни, или полфунта воска на свечи, зажигавшиеся на алтаре в день праздника. После собрания братья и сестры отправлялись на праздничный обед. Крупные братства — такие, например, как братство Св. Троицы из Ковентри, члены которого происходили изо всех графств Англии и включали в себя многих богатых лондонцев, — праздновали по 2–3 дня, с музыкой и танцами и мистериями — театральными представлениями на религиозные сюжеты.

Большинство лондонских братств, впрочем, крупными не были. Они часто трансформировались из скромных приходских братств, объединявших прихожан, а иногда и часть их, порой по возрастному или половому признаку (например, девушек или неженатых молодых людей), в их почитании святого патрона, выражавшемся в сборе средств на свечи