Человек не пропал без вести - Абрам Вениаминович Буров

Она сняла руку с его плеча и немного отступила назад, чтобы лучше разглядеть Толю.　

— Ты уже совсем большой! — И тут же поправилась: — Большой, но не настолько, чтобы бросать учиться.　

— А я не бросаю. Я из школы в школу. В летную только.　

— Обязательно в летную?　

— Обязательно, — твердо ответил Анатолий.　

— Но ведь это же страшно: шутка сказать, летать высоко над землей, да еще, чего доброго, вниз головой.　

Она боязливо сжалась.　

— Нет, Вера Ивановна, не страшно.　

В этих словах, в тоне, каким они были сказаны, учительница уловила что-то новое. И поняла: ее ученик уже чувствовал превосходство над ней. Со смешанным чувством гордости и грусти она сказала:　

— Закончил бы десять классов. Учеба ведь не в тягость тебе?　

— Хочу выиграть три года. Когда мои одноклассники закончат школу, я уже буду летчиком.　

— А с семилеткой принимают? — поинтересовалась Вера Ивановна.　

— Пока принимают.　

— Ну, хорошо, допустим, ты решил поскорее стать самостоятельным человеком. Это похвально. Но почему ты все-таки выбрал профессию летчика, а не токаря или, скажем, музыканта?　

— Летать хочется, — сказал Толя. — А почему, — сразу и не ответишь. Чувствую, что мне обязательно летать надо. Я только практически летать не умею. Теоретически уже давно знаю все правила пилотирования самолета.　

— Когда же ты успел? — удивилась учительница.　

Анатолий улыбнулся.　

— Успел…　

Не мог же он здесь, в школьном коридоре, за несколько минут до звонка, рассказать, как поразили его смелые полеты Чкалова, как, забывая обо всем на свете, читал и перечитывал записки летчика Байдукова.　

Вера Ивановна, наверное, и не догадывалась, что среди школьных учебников он всегда носил книгу со странным названием: «То, что следует знать о пилотаже и аэронавигации». Не знала, конечно, что книг по авиации у него куда больше, чем школьных учебников. Эти книги ему дороги потому, что каждая из них открыла ему много нового.　

Дороги они еще и потому, что он сам купил их. Откровенно говоря, даже немножко приятно вспоминать сейчас о том, как они были куплены. Но что же поделаешь, если мать не могла дать ему денег на эти книги. Спасибо и за то, что она приносила кое-что из институтской библиотеки.　

Правда, в библиотеке железнодорожного института любознательному сынишке уборщицы Панфиловой могли предложить очень немного книг о полетах.　

Толя подолгу разглядывал витрину магазина военной книги. Приглядывался к голубому переплету «Тактики авиации». Рядом книга с коротким, не совсем понятным названием «Аэронавигация». Надо бы купить и ее. Раз в названии есть слово «Аэро» — значит, обязательно о полетах.　

Но где взять деньги?　

Этот вопрос долго мучил Толю. Однако разрешился он неожиданно просто. Школьная буфетчица, оставшись в самый разгар завтрака без чистой посуды, попросила стоявшего поблизости Толю помочь ей. Услужливый мальчик быстро собрал со столиков стаканы и тарелочки.　

— Может, помыть? — кивнул Толя на горку посуды. — Я умею.　

Суетливая буфетчица мельком взглянула на мальчика.　

— Если хочешь, — помоги, милок.　

Долго потом буфетчица хвалила своего помощника. А когда он протянул деньги за завтрак, она запротестовала:　

— Оставь себе на конфеты.　

— Я конфеты не люблю, — ответил мальчик.　

— А что же ты любишь? — поинтересовалась буфетчица.　

— Книги. — И тут его осенила мысль. Краснея от смущения, Толя попросил:　

— Можно, я буду помогать вам?　

С тех пор он помогал буфетчице, а деньги, которые мать давала на завтраки, копил. На них-то и куплены все книги по авиации.　

— Значит, твердо решил стать летчиком?　

Вопрос Веры Ивановны вернул Анатолия к действительности.　

— Твердо, — сказал он.　

— Когда же будем прощаться?　

— Не скоро. Надо еще аэроклуб закончить.　

— А как же с музыкой? Мне казалось, что ты обязательно будешь музыкантом.　

— Музыку я не брошу, — успокоил учительницу Анатолий. — Ведь и летчик может любить музыку.　

Но музыку все же пришлось забросить. В тот год Анатолий почти не прикасался к своей двухрядке. Даже в те вечера, когда не надо было торопиться в аэроклуб, находилось много дела. Больше всего он просиживал над занимательно написанной книгой — «То, что следует знать о пилотаже и аэронавигации». Он не просто читал эту книгу. К иной странице возвращался по нескольку раз. Толстая тетрадь в клеенчатом переплете каждый день пополнялась новыми записями.　

Благодаря этому в аэроклубе Толя сразу почувствовал себя уверенно. Инструктор Женя Иванов даже спросил у него:　

— Признайся, Панфилов, ты уже где-нибудь учился летать?　

Анатолий удивленно посмотрел на инструктора.　

— Нет, не учился.　

— Ну, тогда у тебя, наверное, отец летчик?　

Мальчику не хотелось отвечать на это. Но инструктор мог неправильно истолковать молчание. Пусть же знает, что отец не был летчиком и не мог им быть. Он был слепым, совершенно слепым и его нужно было водить за руку.　

Толя вспомнил, что командир отряда тоже интересовался, сколько ему лет. Не хотят ли его, Толю, отчислить из аэроклуба? По пути домой он спросил инструктора:　

— Почему вы меня расспрашивали?　

— О чем? — резко повернулся к Толе Иванов.　

— Где я учился, кто мой отец. — И, искоса глянув на инструктора, с волнением спросил: — Меня хотят отчислить?　

Инструктор удивленно пожал плечами.　

— За что?　

— Не знаю. По расспросам сужу.　

— Что ты, Панфилов! — рассмеялся инструктор. — Спрашивал я потому, что удивляюсь, откуда ты все так хорошо знаешь. Не летал еще, а знаешь все, будто летчик.　

— А летать скоро начнем? — не утерпел ободренный Анатолий.　

— Всему свое время, — уклончиво ответил инструктор. Придет день — полетишь.　

И этот день наступил.　

Майским вечером Екатерина Васильевна сидела у раскрытого окна и нетерпеливо поглядывала, не идет ли Толя. Рано утром, завернув в газету ломоть хлеба, он уже на ходу крикнул:　

— Я на аэродром. Ты, мама, не волнуйся, если задержусь.　

«Хорошо ему говорить „не волнуйся“ — думала мать. — Кто его знает, что он там делает на аэродроме. Может быть, летает?»　

При этой мысли Екатерине Васильевне стало не по себе. Но ведь Толя говорил, что пока их учат на земле. И все же тревога снова охватывает ее. Поехать, что ли, за ним? Да вот беда, — она даже не знает, с какого вокзала идут поезда к этому аэродрому. Да и где его там искать?　

Как раз в это время слышатся торопливые шаги сына. Екатерина Васильевна не оборачивается. Сейчас она задаст ему. Виданное ли это дело: он где-то разгуливает, а тут переживай. И вообще надо прекратить эту забаву, пока не поздно. Она так и скажет ему: бросай свои самолетики и берись за ум.　

Дернув дверь, Анатолий широко распахивает ее. Мать поворачивает к нему строгое лицо. Но сын не замечает этого. Глаза его горят. Порывисто