Праздник поворота рек - Станислав Владимирович Востоков

вполне терпимый облик. Вслед за остальными пассажирами мы потихоньку выбрели на поле. Некоторое время мы молча шли за канадцем, который нес шапку под мышкой. Его открывшаяся миру лысина сверкала так, что по полю носились крупные солнечные зайцы.

– Интересно, что в Камбодже делают канадцы? – сказал вдруг Костя. – Представляешь, где Канада, а где Камбоджа!

Канадец оглянулся на звук его голоса и внимательно посмотрел на нас. «Интересно, – подумал, видимо, он, – что в Камбодже делают русские?»

Проволочный папаша

Паспортный контроль не занял много времени. Его, можно сказать, и не было. Изнывающий от жары кхмер прошелся печатями по нашим паспортам и утомленно сказал:

– Можете проходить в Камбоджу!

Удивляясь такому приглашению, мы вышли из аэропорта и, таким образом, вошли в Камбоджу. За порогом здания Костя поставил чемодан на горячую землю и стал обмахиваться паспортом. Я оглядел окрестный пейзаж. Вдруг от него отделилась небольшая часть и подошла к нам, превратившись в потрепанного дядю.

– Чего тебе, папаша? – спросил недовольно Костя.

– Куда едем, ребята? – ответил тот. – Беру мало, везу быстро! – И он разрезал воздух рукой, сказав при этом: – Вжик!

Мы внимательно оглядели дядю. Это был странный человек. Из его многочисленных карманов торчали пучки разноцветной проволоки, а в брюки вместо ремня был вдет толстый телефонный кабель. Его хотелось назвать Проволочным папашей.

– Не нравится мне этот тип, – заключил Костя по-русски.

– Само собой, – ответил я и повернулся к Папаше: – Нам бы в какой-нибудь недорогой отель. Есть такие на примете?

Папаша заулыбался, увеличивая и без того большое количество морщин на грязноватом лице.

– О, я знаю один прекрасный и совсем недорогой отель! В самом центре города, рядом с дворцом.

– С дворцом?! – обрадовался Костя. – Ну что же, пожалуй, этот человек не так плох!

– Да, да, – подтвердил Папаша, – это недалеко от главной помойки.

– Что? – Костя помрачнел. – Я не хочу жить у помойки!

– Но это же не какая-то помойка, а главная! – Папаша поднял указательный палец. – Большая честь жить возле нее!

– Стойте, – перебил его я, – а у вас нет отелей без помойки?

Папаша в раздумье почесал лысоватую голову:

– Если только где-нибудь на окраине поискать.

– Не понимаю, как может в центре города, да еще у дворца, быть помойка? – продолжал возмущаться Костя.

– Ничего, – попытался успокоить его я, – если не понравится, переселимся.

– Конечно не понравится! – Мой друг сердито посмотрел на Папашу. – Ну, где твоя машина?

– О! У меня прекрасная машина! – Папаша подхватил Костин чемодан и, наклонившись под его тяжестью, побежал к углу здания. – Она почти новая! Я только недавно поменял на ней седло!

Костя на ходу повернулся ко мне:

– Что он поменял? – Мой друг провел рукой по лбу. – Вероятно, я очень устал и уже не понимаю, что говорит этот человек.

– Может, он плохо знает английский и называет машиной лошадь? – предположил я.

Мы завернули за угол и остановились. Нет, это была не лошадь. Перед нами стоял старенький мотоцикл, который не рассыпался на части только потому, что они были связаны друг с другом кусками проволоки. Это был проволочный мотоцикл.

Я, сам не знаю почему, засмеялся. Очевидно, сказалось накопившееся переутомление.

Папаша тем временем вынул из кармана обрывок провода и стал прикручивать Костин чемодан к седлу.

– Лучшая машина в городе! – Он гордо посмотрел на нас. – Такой нет даже у начальника полиции!

Костя раскрыл было рот, но я толкнул его локтем:

– По-другому мы все равно не доберемся.

– Но мы тут все не поместимся! – воскликнул мой друг. – Мотоцикл же очень маленький!

– Нет, нет! Он только кажется маленьким. – Папаша выхватил у меня чемодан и начал суетливо привязывать его с другой стороны седла другим куском провода. – На самом деле он о-очень большой! Я вожу на нем всю свою семью! А у меня знаете какая семья?! Девять детей, жена и две матери!

– Как это – две матери? – удивился я.

– Моя мать и мать жены, – объяснил Папаша.

– Так, – сказал Костя. – У вас, надеюсь, есть жалобная книга?

Только человек, который провел сутки в самолетах, автобусах и такси, мог потребовать у камбоджийского мотоциклиста жалобную книгу. Только усталостью и некоторой потерей связи с реальностью я объясняю этот печальный факт.

Но мотоциклист неожиданно ответил:

– О! Конечно, у меня есть эта книга! – Он с уверенностью похлопал себя по карману на груди. – В ней очень много предложений и совсем нет жалоб! Там расписываются самые почетные пассажиры! Но вам я ее не дам.

– Почему?! – несколько опешил Костя.

– Потому что вы напишете жалобу и все испортите.

В этих словах была своя, железная, я бы даже сказал проволочная, логика.

Не в силах бороться с Папашей, Костя махнул рукой и забрался на недавно поменянное седло. Конечно, дома, в Ташкенте, он бы действовал иначе: устроил бы скандал или, может быть, просто дал Проволочному папаше по шее. Но тут, в другой стране, он растерялся. Кто знает, может, так и положено, чтобы мотоциклисты имели жалобные книги, но никому их не давали? Теперь с Костей можно было сделать что угодно. Его даже можно было продать кому-нибудь в рабство, он бы и не пикнул.

– Сколько вы возьмете? – спросил я тем временем.

Папаша только отмахнулся:

– Пустяки! Даже смешно говорить!

– Точнее? – потребовал я.

– Двадцать долларов.

– Сколько?! – Я, видимо, сильно выпучил глаза, потому что вид у Папаши стал испуганный.

– Разве это много? – удивился он.

– За двадцать долларов мы пешком дойдем. Отвязывай чемоданы!

– Э-э! – Папаша вцепился в руку Кости, который попытался покинуть седло. – Ладно, пусть будет пятнадцать.

– Сколько?! Пятнадцать?! – Я схватил Костю за другую руку и тоже стал тянуть, стараясь вырвать из лап Папаши.

– Десять! – крикнул тот, пытаясь все-таки оставить моего друга на седле.

Ошарашенный столь неожиданным поворотом, Константин молчал и переводил изумленный взгляд с меня на кхмера.

– Десять? – Я дернул друга к себе.

– Пять! – завопил Папаша, упершись костлявыми коленями в мотоцикл.

Увидев, что мы наконец достигли приемлемой цены, я необдуманно отпустил руку товарища. Не ожидавший этого Папаша сдернул Костю с седла, и они вместе рухнули на землю. Сверху на них упал мотоцикл.

Как раз в этот момент из-за угла вышел наш знакомый канадец. По-королевски обмахиваясь ушанкой, он стал с интересом смотреть на происходящее. Солнечные лучи, отраженные его лысиной, сплетались в яркую световую корону.

Искоса поглядывая на него, я поднял мотоцикл и помог встать другу. Костя, морщась, потирал ободранное проволокой ухо.

– Пять так пять, – сказал он. – Только поехали скорее, а то перед мировым сообществом неудобно.

Мы кое-как разместились на «машине», со скрежетом проехали мимо канадца и выбрались на шоссе.