Забытые чувства - Ана Эм

убили, и после его смерти мне надлежало вернуться в отчий дом. Но я отказалась. Если бы не Эдда, отец наверняка запер бы меня в особняке. Они с мачехой убедили его дать мне время. И вот спустя два года я снова здесь. В качестве Доминики Эспасито, старшей дочери босса Короны. Будто бы и не было семи лет брака и двух лет скорби.

Дом, милый дом.

Автоматические ворота медленно открываются, и мы въезжаем на территорию личной резиденции Карлоса Эспасито. По периметру расставлено около дюжины вооруженных охранников. Это место всегда больше напоминало тюрьму, нежели уютное семейное гнездышко. Еще одно доказательство того, что преисподняя может выглядеть роскошно.

Машина останавливается у главного входа. Вилла двухэтажная, современная и просторная. Слева располагается бассейн, а справа сад. Все, как я помню. Ничего не изменилось.

Водитель выходит из машины, оставляя нас одних, и отправляется за моими вещами к багажнику.

Эдда поворачивается ко мне, наблюдая за тем, как я достаю черные кожаные перчатки из сумочки. Последние два года в них почти не было нужды.

– От некоторых привычек трудно избавиться, да? – почти шепотом спрашивает она.

Я натягиваю перчатку до самого локтя. Сначала на одну руку, затем на вторую.

– Некоторые привычки помогают выжить. – отвечаю, подняв на нее глаза.

Она коротко кивает и выскакивает из машины, не дожидаясь пока ей откроют дверь. Наш дворецкий Луи уже направляется ко мне. Он распахивает дверь с моей стороны и протягивает руку, помогая вылезти из машины.

– Мисс Доминика. – учтиво кивает он.

– Прошу тебя, Луи, просто Доминика. Не нужно подчеркивать, что я снова не замужем.

Хоть я и сказала это с вежливой улыбкой, его лицо мрачнеет. Луи был невысоким мужчиной с глубокими морщинами на лице и сединой в волосах. Он всегда мне нравился. В детстве именно Луи приносил теплое молоко, когда мне снились кошмары.

– Как я выгляжу? – интересуюсь я, желая стереть жалость с его лица.

Он оценивает меня одним коротким взглядом и сдержанно улыбается. У этого старика еще больше проблем с проявлением эмоций, чем у меня.

– Вы невероятно красивы, как и всегда.

Я щурюсь с неодобрением.

– Лесть тебе не свойственна, Луи.

– Я говорю совершенную правду.

Правда в том, что за два года моя кожа стала еще бледнее, некогда золотистые волосы утратили блеск, а тело осунулось.

– Согласна. – за его спиной появляется Эдда, чмокнув старика в морщинистую щеку.

Дворецкий слегка заливается краской, но не теряет самообладания.

– Выглядишь шикарно. – добавляет сестра, заметно оживившись.

В отличие от меня, Эдда любит Сан-Франциско и этот дом, не смотря на все дерьмо, что с ними связано. Сейчас смотря в ее горящие глаза, я даже готова поверить в то, что и правда выгляжу шикарно.

Строгая элегантная одежда, как и перчатки всегда были моим щитом. Высокие каблуки придавали уверенности. В прошлой жизни без этого было не выжить. Образ холодной суки намертво приклеился ко мне. Вот только теперь это не просто образ.

Сегодня для встречи с отцом я выбрала черное облегающее платье без рукавов, туфли на металическом каблуке в тон и кожаные перчатки. Багровая помада на губах завершает образ новой Доминики.

Вручив свою сумочку Луи, я направляюсь к дому с сестрой.

– Бьянки еще нет, верно? – уточняю я, бросив взгляд на открытый гараж.

Эдда тяжело вздыхает.

– Надеюсь, она соизволит сама притащить сюда свой зад, иначе отец сделает это силой.

В случае с Бьянкой это означает, что отец отправит целый отряд, которому будет приказано доставить ее любой ценой. Желательно живой, но необязательно.

Парадная дверь распахивается настежь, и на пороге появляется Каллиста Эспасито, мама Эдды, Елены и Бьянки, жена моего отца. Они с Эддой похожи как две капли воды, только Каллисте уже далеко за сорок, и ее тело не такое подтянутое, как у сестры. Эта женщина была элегантной и вежливой. Вежливой со всеми, кроме меня. И я не могу ее за это винить. Я – дочь шлюхи. Буквально. Моя мать была проституткой и по совместительству любовницей отца. В те времена мачеха испытывала трудности с зачатием, отец не стал рисковать и оставил меня в семье, точнее купил у моей биологической матери. Та умерла спустя несколько лет от передозировки. Каллиста возненавидела меня с первого взгляда, а появление Эдды стало для нас обеих благословением. Меня наконец оставили в покое.

Слегка кивнув мне, она крепко обнимает Эдду. Я оставляю их одних и направляюсь в дом. Внутри все выглядит таким же холодным и мрачным, как и снаружи. Черный мраморный пол, темный дизайн интерьера. Прохожу через небольшой коридор и оказываюсь в главной гостиной с выходом на террасу с бассейном. Сквозь широкие арочные окна просачивается теплый свет закатного солнца, однако даже он не способен согреть это место. Напротив гостиной располагается просторная столовая с камином. Именно в этой части дома принимают гостей. Перед глазами всплывают тысячи разных воспоминаний. Какие-то наполнены криками, стрельбой и кровью, другие тихие и спокойные…

Сзади раздаются шаги, и я оборачиваюсь. Эдда с Каллистой заходят в дом.

– Отец у себя? – спрашивает сестра.

– Да. Но может вам стоит дождаться Бьянку? Карлос разозлится, если вы прийдете без нее.

Убрав руки за спину, я холодно отвечаю:

– Он разозлится еще больше, если мы не поздороваемся сразу.

Каллиста бросает на меня странный взгляд, который мне не удается прочесть. Она будто не уверена в том, как относиться ко мне. Больше девяти лет мы не жили с ней под одной крышей. Со смертью отца она окажется в том же положении, что и мы. Не знаю, может, сейчас она раздумывает над тем, чтобы сменить тактику в отношении меня.

За ее спиной показывается Луи. Она отвлекается на него и Эдда проскакивает ко мне с извиняющейся улыбкой на лице.

– Пошли.

Мы направляемся вглубь дома. Здесь множество гостевых комнат, бильярдная, библиотека и спортзал. Следом показывается винтовая лестница на второй этаж, наш этаж, который целиком и полностью принадлежит только нам с сестрами. Справа, из коридора, ведущего в крыло для персонала нам навстречу выходит Агата, пожилая служанка и жена Луи. Ее лицо озаряет широкая теплая улыбка при виде нас.

– Глазам не верю! Это же сестры Эспасито! – восклицает она на итальянском, снабжая речь обильной жестикуляцией.

Мне не удается сдержать улыбку. Слабую, но все же улыбку.

Женщина целует в обе щеки сначала меня, затем Эдду.

– А где маленькая беда на наши головы? – интересуется она, переводя взгляд с меня на сестру. – Госпожа сказала, вы прибудете вместе.

Мы с Эддой переглядываемся.

– Скоро будет здесь. – отвечает