Ткач Кошмаров. Книга 7 - Юрий Розин

почувствовал, как корпус Сепы, все еще свернутый в тугой шар, входит во что-то плотное и вязкое, что-то, что не было ни водой, ни землей, ни воздухом. Это была сама чернота Пролома.

Она облепила нас со всех сторон, мгновенно погасив всю кинетическую энергию падения, словно мы упали в гигантский, бездонный сугроб из абсолютной тьмы.

Не было удара. Было лишь нарастающее, всепоглощающее давление — не физическое, а метафизическое, давящее на саму структуру нашего существования. Нити Ананси сжались вокруг нас, сплетаясь в второй, внутренний кокон.

Длилось это недолго. А может, целую вечность. Время внутри Пролома текло иначе, чем в реальности. Я сосредоточился на удержании формы, на том, чтобы связь с Сепой и Ананси не распалась под этим всеобъемлющим гнетом.

Потом давление внезапно исчезло. Оно не ослабевало — оно просто щелкнуло и перестало существовать. Чернота отступила, сменившись резким, режущим холодом и слепящим, отраженным светом, бившим прямо в лицо.

Мы вынырнули.

Сепа, инстинктивно раскрывшись из оборонительного клубка, мягко, почти бесшумно опустилась на твердую, хрусткую поверхность. Под ее лапками раздался негромкий, чистый хруст.

Я приказал ей рассеять остатки защитного кокона, и ледяной ветер ударил мне в лицо.

Тишина. Абсолютная, оглушающая тишина, если не считать слабого, высокого свиста ветра, гулявшего по бескрайней равнине и завывавшего в микротрещинах льда.

Я огляделся, медленно поворачивая голову. Мы стояли посреди ледяной пустыни. Белый, искрящийся под неверным, рассеянным светом лед простирался до самого горизонта, сливаясь там с небом Изнанки.

Ни деревца, ни скалы, ни малейшего признака жизни или движения. Только ровная, местами покрытая мелкой снежной рябью, будто от дыхания великана, гладь.

И холод. Холод, который не пробирал меня до костей благодаря энергетической защите, но любого обычного человека без подходящей одежды быстро свел бы в могилу.

Затем я поднял голову и на миг забыл дышать.

Над головой не было неба в привычном понимании. Точнее, оно было, но не такое, как на поверхности. Не было ни синевы, ни облаков, ни знакомых созвездий.

Над моей головой, на огромной высоте, зияла непроглядная, бархатная чернота. Глубина ее была пугающей и завораживающей одновременно. Это не была темнота ночи — это было отсутствие чего-либо, абсолютный, осязаемый вакуум, казавшийся твердым, как черный гранит.

И в этой черноте горели искорки. Тысячи. Десятки тысяч. Они не были похожи на далекие, равнодушные звезды. Они казались ближе, хоть и все еще невероятно далекими — не в световых годах, а, возможно, в сотнях тысяч километров.

Они мерцали разным светом: холодно-белым, голубоватым, изредка тревожным желтым или глухим красным. Некоторые были яркими, четкими точками, другие — размытыми пятнышками тумана, светящимися тусклым, ровным сиянием. Они не висели неподвижно — едва уловимо, но они двигались, медленно дрейфуя в черной пустоте, словно золотинки в темном, густом сиропе. Картина была живой, дышащей.

Зрелище было по-настоящему завораживающим. Несмотря на всю серьезность ситуации, на только что отгремевшую погоню, на украденный артефакт, я на мгновение позволил себе просто смотреть, отключив аналитическую часть.

Сразу вспомнился тот шок, тот первобытный восторг, смешанный с леденящим ужасом, когда я впервые, пройдя через едва стабилизированный портал из Тихой Звезды увидел это. Изнанку. Небо из миров.

Империя Звездного Света. Высшая сфера. Огромная, полая планета-сфера, в сотни раз превосходящая Тихию Звезду в поперечнике. Снаружи — сравнительно нормальная поверхность под бело-голубым небом со своим солнцем, правда без луны, но зато с россыпью звезд.

А внутри… Внутри, на обратной стороне планеты, существовало это. Изнанка. Пространство-парадокс, вывернутое наизнанку.

Каждая из тех искорок над головой — это была не звезда. Это была проекция. Окно. След. Свет целого мира, который достаточно развился в практике Потока, чтобы быть «поднятым» и встроенным в тело высшей сферы.

Каждая искорка — это малый мир, теперь связанный с Империей прямой, хотя и не всегда доступной, нитью. Где-то там была и Тихая Звезда, хотя из-за постоянного дрейфа этих звездочек найти ее визуально не представлялось возможным.

Их свечение — свет чужого солнца, отголоски чужой магии, следы чужой жизни, просвечивающие сквозь ткань измерений и слои реальности. Смотреть на них — все равно что смотреть на свет фонарей в окнах далекого города, стоя на темном поле.

И сама Изнанка под моими ногами была таким же парадоксом. Ее площадь была больше площади внешней, солнечной поверхности планеты. Насколько именно — никто точно не знал. Картографы Империи, возможно, знали, но их карты были государственной тайной.

Потому что Изнанка не была цельным куском земли. Она была лоскутным одеялом, сшитым из отражений миров. Каждый поднявшийся мир приносил с собой кусочек своей собственной географии, своей физики, своей сущности. Эти кусочки — континенты, моря, пустыни, горные цепи — встраивались в Изнанку, сшиваясь по причудливым границам законами высшей сферы.

Новые территории появлялись постоянно, по мере того как новые миры достигали просветления. Изнанка росла. Она была живым, дышащим архивом всех достигших цели цивилизаций, их общим наследием и их общей тюрьмой.

В такой мир я и сбежал с Тихой Звезды несколько лет назад. Не через парадную дверь, с почестями и декларациями, а через черный ход — через нестабильный портал, выброшенный в случайной точке Изнанки.

Проломы, вроде того, в который я только что нырнул, тоже были своего рода порталами, но другого рода. Сеть естественных, хаотичных порталов, связывающих поверхность планеты Империи с ее внутренним миром.

Они появлялись и исчезали каждый день сотнями, непредсказуемо, как пузыри в кипящей смоле. Лишь малую часть их удавалось «приручить» — стабилизировать, поставить на охрану людей, как это сделали с тем гарнизоном, и организовать направленное, безопасное перемещение грузов и людей.

Мой сегодняшний побег был построен на этой самой хаотичности. Просто нырнуть в стабилизированный Пролом — значит вынырнуть в строго определенной, зафиксированной точке Изнанки, прямо под дулами пушек и под взорами стражей на той стороне.

Но я не просто нырнул. Я в самый момент перехода, почти находясь внутри черноты, где правил хаос, вбросил в нее колоссальный, неструктурированный взрыв чистого Потока от Сепы. Я «взболтал» энергию внутри портала, как ложкой в стакане с мутной водой.

Это было довольно рискованно — нас могло разорвать на кусочки с вероятностью в несколько процентов. Но в той ситуации иных вариантов я не видел.

И вместо запланированного, скучного выхода в контрольной точке он выплюнул нас, подчиняясь возмущению, в случайной точке Изнанки. Вот в этой самой ледяной пустыне, под этим конкретным участком «неба», усыпанного чужими мирами.

Я медленно выдохнул, и пар от дыхания повис в ледяном воздухе плотным облачком и тут