Каменный остров. Историко-архитектурный очерк. XVIII—XXI вв. - Вера Александровна Витязева

История изучения Каменного острова

Одним из первых исследователей истории города был шведский пастор А. Гиппинг, который писал о происхождении названия Каменного острова: «Это не что иное есть, как перевод финского kivi-saari, ибо слово «kivi» значит по-русски «камень»5. Название «kivisaari» отмечено на самых ранних шведских картах Ингерманландии уже в середине XVII в., где за островами дельты закреплены наименования, возникшие, по-видимому, в XIV–XV вв., когда эти земли принадлежали Великому Новгороду. Вдоль берега острова, в водах Малой Невки, на лоцманских картах отмечали выступающие из воды камни, которые могли послужить поводом для его названия – Каменный. Болотистая, покрытая диким лесом и кустарником местность была малопригодна для освоения. Вероятно, поэтому на старых картах лишь в юго-восточной, возвышенной части острова отмечены три финские деревушки с пашней и сенокосами.

С Каменным островом связана последняя попытка шведов удержать за собой земли Ингерманландии: 4 июня 1704 г. здесь высадился шведский десант (1 тысяча человек пехоты и 900 конницы) под командованием генерала Майделя. С моря город должна была атаковать шведская эскадра адмирала Анкерштерна. Не дождавшись атаки, Майдель отступил на 25 верст к северу от Петербурга, где бездействовал в течение двух недель.

План Санкт-Петербурга. 1720 г.

Комендантом города Романом Брюсом за это время была спешно построена непрерывная линия укреплений на Петербургской стороне вдоль берега Аптекарского острова. Эта линия от Невы до Большой Невки проходила напротив Выборгской стороны, Каменного и Крестовского островов. На новом рубеже были установлены артиллерийские орудия, размещены три пехотных полка из крепостного гарнизона и четыре сотни драгун.

23 июня Майдель со своим отрядом вновь переправился на Каменный остров, намереваясь затем совершить нападение на стоявшую в строительных лесах дерево-земляную Петропавловскую крепость. Увидев батареи Брюса, Майдель приказал построить на Каменном острове три бастиона, установить на них орудия. Завязалась орудийная и ружейная перестрелка, продолжавшаяся всю ночь. Наутро царю Петру было послано донесение: «…через многую нашу стрельбу на утренней заре неприятеля с Каменного острова сбили, и с великим поспешением ушел он на Выборгскую сторону», – что означало – по направлению к Выборгу, последней крепости, оставшейся у шведов в русской Карелии.

Р.В. Брюс преследовал ослабевшего неприятеля вплоть до реки Сестры, на берегах которой произошло последнее, решающее столкновение. Майдель потерпел поражение, отступил к Выборгу, отослав остатки своей пехоты в распоряжение генерала Анкерштерна.

Покинутые солдатами земляные бастионы на Каменном острове – последнее напоминание о почти вековом господстве шведов на невских берегах, где ныне строилась новая столица России – Санкт-Питер-Бурх.

Для форсирования работ нужно было заставить экономически сильные слои населения – дворян, купцов, духовенство – жить здесь, возводить собственные дома. Руками «мастеровых вечного житья» (как называли переселенных в Петербург крепостных крестьян), ремесленников, вольнонаемного люда, пленных шведов строились дворцы, дома, промышленные предприятия. Не ограничиваясь чисто административными мерами, неоднократно повторяемыми указами о переселении сюда всех, кто имел не менее 100 крестьянских дворов, Петр I широко применил систему дарственных как своеобразную меру поощрения своих приближенных. Владелец обязан был застроить полученный участок по «образцовому», то есть по утвержденному типовому проекту.

Далеко не всегда эта мера экономического воздействия давала положительные результаты: новые земли, особенно в окрестностях города, осваивались медленно и неохотно. По отношению к основным районам строительства Петербурга – на Городском и Адмиралтейском островах, на Московской стороне – острова Крестовский, Елагин, Каменный были далекой окраиной, с освоением которой никому особенно спешить не хотелось.

Как и Острова в целом, Каменный не обходили вниманием известные ученые: краткие упоминания, сведения о владельцах, связанных с ними исторических событиях находим в трудах А.И. Богданова и В. Рубана, И.-Г. Георги, М.И. Пыляева, П.Н. Петрова6. Однако первая (в дореволюционной литературе – единственная) сводная публикация, в которой Каменный остров рассматривался как целостное историко-архитектурное явление, статья П.Н. Столпянского «Каменный остров», появилась лишь в 1914 г.7 Во многом она основывалась на документах, выявленных в ходе подготовки Исторической выставки архитектуры, открывшейся в залах Академии художеств в 1911 г. Именно тогда И.А. Фомин, автор биографических статей об архитекторах Петербурга, впервые атрибутировал ряд проектов, относящихся к Каменному острову. Ценность статьи П.Н. Столпянского – скорее в постановке основных вопросов его истории, чем их решение; она лишь открывала путь к целенаправленному сбору и систематизации материалов.

Наибольшее внимание исследователей на этом этапе привлекали постройки и парк середины XVIII в., запечатленные в гравюрах «Каменноостровской сюиты» М.И. Махаева. Именно они анализируются в обобщающей монографии В.Я. Курбатова по истории паркостроительного искусства, где было сказано: «…в мелких петербургских усадьбах сады являются лишь дополнением к постройкам и низводятся на степень цветочного или зеленого ковра. Так, в великолепных садах Бестужева-Рюмина сад не имел террас, водоемы были ничтожны, деление же сада было наипростейшим. Середина была занята плоским цветником, а по краям были расположены стриженые боскеты, в которых помещались разные павильоны. Среди последних был Эрмитаж, почти такой же, как в Царском Селе»8. Работа была продолжена крупнейшими специалистами по русской гравюре XVIII в. М.А. Алексеевой (Государственный Русский музей) и Г.Н. Комеловой (Государственный Эрмитаж)9. Таким образом, наметились две основные линии исследования: историки паркостроения стремились определить значение усадьбы канцлера А.П. Бестужева-Рюмина для развития русского садово-паркового искусства XVIII в., а искусствоведы занимались изучением иконографии острова – гравюр, рисунков, их датировкой, авторством. Только М.А. Алексеева10 и К.В. Малиновский11 в своих последних работах обратили более серьезное внимание на историко-архитектурные проблемы.

В монографии Т.Б. Дубяго, самом авторитетном труде по истории русского паркостроения XVIII в., Каменному острову отведена небольшая глава, где впервые подробно рассматривается усадьба его первого владельца Г.И. Головкина, воспроизведены четыре гравюры М.И. Махаева и фрагмент плана острова, который автор датировала 1777 г. Ею определены начальные этапы формирования парка, однако вне связи с архитектурой и без анализа последующих этапов, когда сформировался каменноостровский ансамбль12. В 1970-х гг. застройка города становится предметом все более внимательного изучения в связи с развернувшейся в советское время планомерной работой по организации учета, охраны и реставрации памятников архитектуры Ленинграда. В архиве Государственной инспекции по охране памятников (ГИОП, отдел Б.А. Розадеева), Музее истории Ленинграда и других учреждениях началось кропотливое исследование источников, которые могли содержать ценный документальный материал. Однако первые публикации по Кировским островам (название, с 1934 г. объединившее Елагин, Каменный и Крестовский острова), в частности работы Н.Д. Синцова (1956) и В.И. Маркова (1965)13, имели вульгарно-социологический, агитационный характер. Через десять лет появилась первая публикация автора этой книги, специально посвященная Каменному острову, а еще десятилетием позже – сводная работа, характеризовавшая архитектурно-парковый ансамбль трех островов: Елагина, Крестовского и Каменного;