Беспощадный целитель. Том 5 - Константин Александрович Зайцев

Гремлина. Информация, от которой хотелось материться, словно портовый грузчик и одновременно смеяться. Щенок-подкидыш Алекс Доу, калека со сломанным ядром, мальчишка из приюта, над которым издевался каждый второй гопник в Блэкфене теперь потомок герцогского рода. Даже если бастард, даже если седьмая вода на киселе, то это всё равно кровь, которая решает в этом мире если не всё, то очень многое. И скорей всего стоит мне открыться миру и я труп.

И теперь вторая клятва, висящая на моей шее, ощущалась как мельничный жернов. «Поднимись так высоко, чтобы никто не посмел назвать Алекса Доу — никем». Выше герцога — только император, значит Божественный доктор в начале должен занять один трон, а потом другой….

Ладно, есть старое правило, решай проблемы по одной за раз иначе попросту надорвешься. Может Мира расскажет мне, что-то важное и все окажется не так страшно как на первый взгляд. Потом я проведу с ней прекрасную ночь, которая снова позволит мне себя чувствовать человеком и перед рассветом уйду, чтобы выполнить еще одно свое обещание. Смешно, ведь я поклялся забрать у психованной суки глаза. Как Пен-Искар. Вопрос лишь в том по своей воле я так решил или кровь парня меня подталкивает к действия в духе рода? Со старыми родами никогда ничего нельзя знать точно. Хотя вспоминая мою прошлую жизнь, я всегда был жесток по отношению к врагам.

Автобусная станция Вэйхолла оказалась неожиданно чистой. Стеклянный козырёк, электронное табло, скамейки без следов крови и блевотины. В Блэкфене на станции я однажды нашёл зуб. Человеческий. Просто лежал на скамейке, как забытый леденец. Здесь такого не бывает. Здесь зубы выбивают в закрытых помещениях, за плотными шторами, и уборщица потом моет пол с хлоркой. И пожалуй мне тут нравится.

Столица графства с населением в четыреста тысяч пахла иначе чем Блэкфен, вместо болотной вони и безнадёжности здесь пахло кофе, бензином и деньгами. Большими деньгами, чашка кофе здесь стоит как мой обед за два дня, зато к ней подают печенье на салфетке и вежливо разговаривают. Алисе понравится жить тут, а в том что мы пройдем в академию я был уверен. Нужно лишь хорошенько постараться.

Не успел я спрыгнуть со ступенек, как тут же тень дёрнулся внутри татуировки и послал картинку: рыжая, знакомая, безопасная. И сразу следом — второй образ, который я бы перевёл как «вкусно пахнет». Этот засранец считал Миру вкусно пахнущей с первой встречи и менять мнение не собирался.

Я увидел её раньше, чем она увидела меня. Моя прекрасная женщина стояла у газетного киоска, буквально в трёх метрах от выхода. Спиной к стене, обзор на сто восемьдесят, три пути отхода — парковка, переход, пекарня с чёрным входом. Профессионал не ищет пути отхода сознательно, он просто не встаёт там, где их нет. Настоящий тяньцзы.

Она выглядела в столице абсолютно органично, так выглядит хищный зверь на своей охотничьей территории. Мира заметила меня когда между нами оставалось два метра. Глаза нашли — и на долю секунды я увидел те самые золотые крапинки в карих радужках. И легкую улыбку, которая ощущалась как мягкий свет в глазах, который появляется и тут же прячется за рабочую маску.

— Ты похудел, — сказала она вместо приветствия, но в ее голосе слышалось тепло. — И стал выглядеть куда опаснее.

— Привет. — Я чуть улыбнулся. — Быть одаренным не всегда приятно, особенно когда ты ищешь способы быстро усилиться. — Шаг вперед и я уже ее обнимал, чувствуя как её запах накрыл меня сразу и целиком. Кофе, что-то цветочное и под этим, на самом дне, её собственный, от которого чёрное солнце в груди замирало на мгновение.

— Соскучилась. — произнесла она одними губами и поцеловала меня.

— Я тоже, поэтому я здесь.

— Врешь же, уверена у тебя полно задач на столицу, кроме меня. — Небо, она говорила это с улыбкой и без малейшего осуждения. Просто принимала мою натуру как факт и за это я ей очень благодарен.

— Задач у меня выше крыши, но не будь тут тебя я бы их отложил и занялся ими позже. — Она посмотрела мне в глаза и улыбнувшись кивнула со словами:

— Вот теперь верю, но будь аккуратнее это совсем другой мир, он гораздо опаснее чем выглядит. Слишком много благородных, которые не считают простолюдинов за равных.

— Прекрасно понимаю, но я все равно пришел бы сюда. Так что считай это разведка боем.

Мы шли по центральной улице и я впитывал город как губка. Перекрёстки, переулки, тупики, ширина тротуара. Это земля была другой и она была интересной. Другая одежда, больше веселья и смеха среди людей. А мы с этой женщиной шли бок о бок держась за руки, просто потому что нам так хотелось. Плевать на всех, плевать на задачи, сейчас я с ней и мне хорошо, а все остальное подождет.

— Третий кулак Синдиката залёг на дно, по моим сведениям они не разорвали контракт, но отступили из Блэкфена, — Мира говорила негромко, губы почти не двигались. — Штайнер стягивает людей сюда и очень нервничает, что его позициям нанесли урон. Полиция закрыла Блэкфен после того что Кайзер устроил. Не знала, что он настолько силен.

— Судя по всему он еще опаснее.

— И ты все равно не остановишься, пытаясь добраться до тех кто разбил твое ядро? — Она внимательно посмотрела мне в глаза, а я лишь улыбнулся и аккуратно отодвинув прядь медных волос поцеловал ее.

— Мне нужен доступ в лечебницу Святого Михаила, — сказал я. — Ночная смена, лучше всего ближе к рассвету. Сможешь помочь?

Она не остановилась, шаг не сбился, но я почувствовал ее напряжение.

— Ты пришел отомстить той суке?

— И это в том числе, я уже говорил, что плачу долги. Любые долги, а те за которые надо платить кровью особенно.

— Алекс, ты понимаешь, что мальчишка из приюта не может так говорить? Кто ты Алекс Доу? — На меня смотрели прекрасные глаза скрытые зелеными линзами.

— Я не уверен, но возможно теперь я знаю кто я такой.

— И кто же? — Мелкий дождь распугал людей и теперь мы шли по аллее с еще не облетевшими деревьями совершенно одни.

— Алистер Пен-Искар, — Я достал кольцо из-за ворота и услышал как она начала ругаться на незнакомом мне языке. Ей пришлось потратить больше трех минут, чтобы успокоиться.

— Ты уверен? — В ее голосе звучал страх. И этот страх был очень глубокий, въевшийся в кости и душу.

— То что меня зовут Алистер, да. На счет фамилии не уверен на все сто процентов, но я