Дракула - Дмитрий Борисович Тараторин

имели такое влияние на великого князя, как никто другой. Они занимались астрономией, астрологией, чародейством и чернокнижием и другими ложными учениями. Из-за этого к ним многие присоединились и погрязли в глубине отступничества».

Видите, какой интересный персонаж принес на Русь сведения о Дракуле. И он же привез невесту для государева сына Ивана – Елену Волошанку. Прозвище связано с ее происхождением – из земли Валашской. То есть опять же из краев Дракулы? Почти. Елена была дочерью молдавского господаря Стефана Великого. В юности они были с Дракулой большими друзьями, потом был период обострения отношений. Но именно этот человек помог Владу Колосажателю в последний раз утвердиться на престоле.

Благодаря той роли, которую дьяк Федор сыграл в этой свадьбе, он полностью подчинил себе «молодой двор» – наследника престола и его окружение.

Но дерзновенным планам «пророка» не суждено было сбыться. Он не смог провидеть собственную судьбу. Наследник Иван Молодой умер и впрямь совсем молодым. И он, кстати, стал, по мнению ряда филологов, прообразом всем нам с самых ранних лет известного сказочного Ивана-царевича. Возможно, народная память запомнила его из-за странностей, связанных с кончиной. В ней, не исключено, сыграла определенную роль его мачеха.

Первая жена Ивана III, Мария Тверская, соответственно, мать царевича, умерла в 1467 году. А в 1472 году великий князь обвенчался со второй супругой – Софьей Палеолог, племянницей последнего византийского императора. Невеста воспитывалась в Риме, поскольку в Италию бежали многие знатные греки после взятия Константинополя османами в 1453 году.

От этого брака в 1479 году родился мальчик, нареченный Василием. А через четыре года у Ивана Молодого и Елены Волошанки тоже появился на свет сын, Дмитрий.

Между тем в 1490 году из Рима приехал брат Софьи, Андрей Палеолог, который привез с собой самых разных «иностранных специалистов»: архитекторов, оружейников, ювелиров и лекаря… И один из них, «мистро Леон из Венецеи», взялся излечить Ивана Молодого, который страдал неким нам не вполне понятным недугом ног, из-за которого уже и ходил с трудом.

Но в результате медицинских усилий этого «мистро» наследник не то что не излечился, а совершенно неожиданно скончался. Лекарь, разумеется, был казнен. Но в результате безвременной смерти «Ивана-царевича» возник непростой вопрос; а кто же теперь наследник – сын от новой жены или внук Дмитрий?

Разумеется, не могли не возникнуть и подозрения относительно причастности к организации всей этой новой проблематичной ситуации Софьи и ее брата. Возможно, из-за этого великий князь сделал выбор в пользу внука, который и был признан наследником московского престола.

В ответ Софья и ее сторонники организовали заговор, целью которого было теперь уже устранение Дмитрия. Но он был раскрыт, и сама византийка вместе с сыном подверглась опале. Ряд ее сподвижников был казнен. На кол, правда, не сажали. Просто четвертовали.

Однако разоблачение заговоров и казни – это такое дело, что стоит только начать. И вот в январе 1499 года по приказу Ивана III были частью обезглавлены, частью пострижены в монахи уже сторонники Дмитрия-внука.

«Князь велики … положил опалу на внука своего великого князя Дмитрея и на его матерь на великую княгиню Елену, и от того дни не велел их поминати в ектеньях и литиах, ни нарицати великым князем, и посади их за приставы», – сообщает летописец. Пишет, но не объясняет, по какой причине все это стряслось. И для нас это, соответственно, остается тайной по сей день.

Нам известен только результат этой, не забудем, не только политической, но и духовной борьбы. Победа Софьи и Василия означала крушение всех замыслов апологета Дракулы Федора Курицына и его сподвижников. Зимой 1505 года были сожжены как еретики его брат, Иван Волк Курицын и несколько их сторонников. Сам же несостоявшийся пророк просто исчез. По крайней мере, в источниках никаких сведений о дальнейшей судьбе автора первого русского литературного произведения, а одновременно «чернокнижника» и заговорщика, нет.

«Коли правды нет…»

Зато вполне однозначно можно проследить дальнейшее – прямое или непрямое – влияние образа Дракулы на развитие отечественной истории.

«Они открыто признают, что воля князя есть воля Бога, и что князь делает, то делает по воле божией; потому они даже называют его божьим ключником и постельником и, наконец, верят, что он есть исполнитель воли божией. Оттого сам князь, когда его умоляют о каком-нибудь заключенном, или в другом важном деле, обыкновенно отвечает: будет освобожден, когда Бог велит. Подобно тому, если кто-нибудь спрашивает о каком-нибудь неизвестном и сомнительном деле, – обыкновенно отвечают: знает Бог и великий государь. Неизвестно, такая ли загрубелость народа требует тирана государя, или от тирании князя этот народ сделался таким грубым и жестоким», – это очень известные слова посланника императора Священной Римской империи Сигизмунда Герберштейна о порядках, которые его потрясли в Москве в правление Василия III.

Он, что же, был нехристь, Герберштейн этот? Он не считал, что «власть от Бога»? Так почему его это все так поражало? Нет, он считал, что власть ответственна и перед Богом, и перед людьми. Ну просто потому, что возлюбить требуется «Бога и ближнего», а не только Бога. Потому что именно в ближнем Бог отражается…

Но эта мысль была совершенно чужда тогдашним московитам. Они были глубоко убеждены, что высшая, государева власть людям не подотчетна. И это принципиально. И, кстати, когда речь заходит о демократии, монархии, тирании, то вопрос не в названии, вопрос в подотчетности. И «люди», перед которыми власть в ответе, это совсем не обязательно (и даже наоборот) «все люди». Это могут быть, как в империи, откуда прибыл Герберштейн, князья и города, но это должны быть субъекты права.

Русские люди во времена Герберштейна так не мыслили и, соответственно, и не могли быть субъектами. Зато власть сама о себе очень активно мыслила и стала мегасубъектом. А власть никому не подотчетна – это было то, что утверждал со столь же глубокой убежденностью Дракула.

Но, впрочем, позднее в Европе появится целое направление мысли, которое будет настаивать, что так и должно быть – что во имя величия и незыблемости власти одного подлинного вождя допустимо все. В 1513 году, как раз в то время, когда в Москве правил Василий III, Никколо Макиавелли в Италии писал свой знаменитый трактат «Государь». Можно быть абсолютно уверенным, что Иван Грозный читал сочинение Курицына, но вполне вероятно, что и с текстом итальянского политолога он тоже был знаком.

Знал ли Макиавелли о таком «высокоэффективном» государе, как Дракула? Вообще его труд посвящен не менее беспощадному, но, правда, не столь садистическому правителю