Мирра Лот-Бородина. Историк, литератор, философ, богослов - Тереза Оболевич

Федулаеву (Москва), Михаилу Пащенко (Москва), Наталье Вагановой (Православный Свято-Тихоновский гуманитарный университет, Москва), Оксане Вахромеевой (Санкт-Петербургский государственный университет), Надежде Орловой (Санкт-Петербургский государственный университет), Димитриосу Паллису (Аррцтрюд Пал/щд, Оксфордский университет), Стефани Соливода (Stephanie Solywoda, Стэнфордский университет, филиал в Оксфорде), Кшиштофу Дуде (Академия «Игнатианум», Краков), участникам международного симпозиума «Myrrha Lot-Borodine – A Life and Works» (Краков, 11 октября 2019 г.) и всем, кто помогал мне в работе над книгой.

Исследование было поддержано грантом «Philosophy in Neopatristics: New Figures and New Interpretations», National Science Centre, Poland (UMO-2018/31/B/HS1/01861).

Глава I

Биография М. И. Лот-Бородиной

Жизненный путь

Мирра Лот-Бородина[20] пришла на свет 21 января 1882 г. в Санкт-Петербурге в семье одного из крупнейших русских ученых Ивана Парфеньевича Бородина (1847–1930), ботаника, ученика знаменитого А. Н. Бекетова, действительного члена Российской, а затем Советской академии наук, профессора Лесного института. В первую очередь стоит сказать несколько слов о ее родителях. Отец Мирры, И.П. Бородин родился в семье офицера 18 января 1847 г. близ Новгорода. У него был брат Александр[21], известный инженер, специалист в области паровозостроения. Непосредственно по окончании гимназии Иван Бородин давал частные уроки и только спустя год поступил в Петербургский университет на естественный факультет, где вскоре проявились его способности исследователя. И. П. Бородин преподавал ботанику в Санкт-Петербургском университете, Военно-медицинской академии, а в 1886/87-1888/89 и 1910/11 учебных годах – на физико-математическом отделении Высших женских (Бестужевских) курсов[22]. По замечанию Бекетова, лекции Бородина, «как академические, так и публичные, могут несомненно служить образцом ученого красноречия, состоящего не в подыскивании громких фраз, не в цитировании выражений, а в плавности речи и в мастерской группировке фактов ради определительности и точности выводов»[23]. И. П. Бородин – это выдающийся русский ученый, академик – создатель школы ботаников и лесоводов, один из основателей экологической физиологии растений, инициатор и организатор движения за охрану природы, организатор науки, основатель и первый президент Русского ботанического общества, автор научных трудов в области проблем дыхания, фотосинтеза, пигментной системы растения. Он получил мировое признание за открытие кристаллов хлорофилла, установление «кривой дыхания» и роли аспарагина в обмене веществ растений, привлечение анатомических признаков растений к их систематике[24].

Отец-натуралист был в то же время довольно религиозным человеком: в его письмах есть упоминания о посещении церкви, личной глубокой молитве. Он был одним из членов-учредителей Философского общества в Петербурге. Отец привил Мирре «любовь к науке, склонность к систематическому мышлению и критическому анализу и до конца жизни не покидавшую ее потребность познания»[25]. В своем дореволюционном завещании академик Бородин оставил Мирре банковский капитал и права на издание его книг («Краткого учебника ботаники» и «Курса анатомии растений»)[26].

Для матери Мирры, Александры Григорьевны (1846–1914) это был второй брак. Она имела сефардские корни, о чем напоминает ее девичья фамилия Перетц; один из ее предков был раввином в Любартове, а прадед Абрам Израилевич (1771–1833) – известным купцом и русско-еврейским общественным деятелем, перешедшим в лютеранство. Александра родилась 25 октября 1846 г. в семье видного педагога Григория Григорьевича Перетца[27], сына декабриста Григория Перетца[28]. Ее двоюродный брат Владимир стал известным филологом-славистом[29]. До 1861 г. Александра воспитывалась в частном французском пансионе г-жи Заливкиной, а в 1862 г. выдержала экзамен в Петербургском университете на домашнюю учительницу. В 1865 г., «16-ти лет от роду»[30], она вышла замуж за сына известного карикатуриста Н.А. Степанова[31], Сергея Николаевича, служившего библиотекарем Земледельческого института, мать которого, Софья Сергеевна, приходилась родной сестрой композитору Александру Даргомыжскому, но брак распался в 70-е гг. С 1878 г. Александра Перетц была курсанткой первого выпуска словесного отделения Бестужевских курсов, на которых впоследствии обучались и ее дочери. Она являлась активисткой движения за эмансипацию женщин[32], состояла членом этического кружка, Русского женского взаимно-благотворительного общества, Российского общества защиты женщин и попечительницей одного из участков отдела расследования, а с 1907 г. – также активной участницей новообразованной Российской лиги равноправия женщин[33]. А. Г. Бородина занималась журналистской деятельностью, печатала статьи по женскому вопросу и воспитанию детей. В частности, она сотрудничала с «Санкт-Петербургскими ведомостями», для которых писала фельетоны (подписываемые инициалами А. С.) и составляла журнальные обозрения и библиографические отчеты о вновь выходящих книгах[34], а также – с выпускаемым Н. А. Степановым сатирическим еженедельным журналом «Будильник» (где публиковалась под псевдонимом Иорик), с изданиями «Современное слово», «Северная почта», «Дело», «Пчела», «Новое время» и «Московское обозрение» (в котором печатала путевые заметки)[35]. В 1890-е гг. А. Г. Степанова-Бородина опубликовала в журнале «Мир Божий» переводы сочинений Э. Золя («Кровь» и «Сестра бедных»)[36]; кроме того, она переводила произведения Г. Флобера («Воспитание чувств»), А. де Мюссе («Исповедь сына века»), Ф. де Стендаля и других французских писателей[37]. Степанова-Бородина была знакома со многими известными композиторами, такими как вышеупомянутый А. С. Даргомыжский, а также Н. А. Римский-Корсаков, М. П. Мусоргский, Ц. А. Кюи и другие представители «Могучей кучки», певцом Ф. И. Шаляпиным, писателями Н.Г. Чернышевским и М. Е. Салтыковым-Щедриным, философом В. С. Соловьевым, переписывалась с Н. А. Некрасовым, а в начале 1903 г. прочла свои воспоминания о великом поэте, который, по ее словам, был от нее в восторге: «Огонь-барышня, люблю таких!..»[38] В статье, посвященной памяти А. Г. Бородиной, были соединены воедино следующие слова ее подруг:

Будучи прекрасно образованной литературно, Александра Григорьевна особенно зорко следила за выступлениями новых авторов, завоевывавших внимание ходовыми идеями, сбивавшими с толку современную молодежь. Страстными нападками, смелыми разоблачениями, резкими критическими замечаниями реагировала А. Гр. на эти ходовые книжки в своих докладах. Ее доклады носили каждый раз характер брошенной огневой бандерильи. Они зажигали всегда страстный протест, споры, стычки мнений. Ее личные мнения носили характер непримиримости, так оригинально противоречившей ее крайне доброй, великодушной, благородной натуре. С ней никогда не соглашались – и ее все любили. <…> В делах милосердия А. Гр. никогда не медлила. Где шло дело о помощи, всякая отсрочка казалась ей преступлением. <…> Наряду с широкой общественной деятельностью, одним из серьезных ее вкладов было воспитание ее детей. Она, впрочем, вечно кого-нибудь учила. <…> «Это была сама правдивость; однако, при этом, не было в ее натуре ни капли оппортунизма. Страстность и нетерпимость оригинально контрастировали в ней с вечно покаянным настроением»[39].

Александра Григорьевна была также религиозной особой, склонной к мистицизму, хотя ее «не удовлетворяли пастыри Церкви: ей казалось, что мало проповедуют,