СМЕРШ - 1944. Книга 6 - Павел Барчук

— Что думаешь? — спросил Карасев, задумчиво изучая скудную остановку. — Недобитки? Обычные солдаты? Для группы маловато будет.

— Вряд ли…

Я прошел внутрь пещеры, замер, осматриваясь по сторонам.

— Обычные солдаты искали бы возможность выбраться из Одессы. А эти… Они тут обосновались неплохо. Что-то ждали. Единственное — тот, кого вырубил, не похож на диверсанта. Вот он, скорее всего, и правда случайный человек в группе. Думаю, основной состав понес потери. Убили, ранили — черт его знает. Двоим оставшимся пришлось подобрать по дороге третьего. И он не профи.

— Пожалуй, ты прав, старлей… Ладно, давай-ка посмотрим, что у нас тут есть.

Мишка отработанными движениями принялся ворошить нехитрый скарб диверсантов. Перетряхнул солому, буквально разобрал ее по травинке, затем прощупал складки брезента.

Я тоже не терял времени даром. Подошел к импровизированному столу, сложенному из двух плоских известняковых блоков. Внимательно изучил остатки трапезы. Черствый каравай местного ржаного хлеба, надкушенная луковица, кусок пожелтевшей газеты со следами сала. Еду покупали или воровали у местных.

— Пусто, — сообщил Мишка с досадой, пнув в сердцах солому и плащи.

— Здесь тоже ничего стоящего, — сообщил я капитану. — И обрати внимание, никаких следов радиостанции. Вообще. То есть связь держали через стороннего человека. Можно было бы предположить, что радист как раз в числе погибших членов группы, но что-то не лепится тогда одно к другому. Если при переходе через линию фронта их запеленговали…Или если замели уже здесь, на месте… Без радиста и рации они по-любому должны прорываться к своим. Но нет. Сидели, ждали… Выходит, связь была. У них, Миша, какая-то особая задача. Не диверсии.

— Ладно, идем жмуров обыщем, — велел Карасев, — Попробуем допросить того, что живой.

Мы выбрались из пещеры, вернулись к перекрестку.

— Товарищ капитан…— начал Светлов.

Не знаю, что за очередную глупость он хотел сказать, Карась ему такой возможности не дал.

— Заткнись, лейтенант! — рявкнул он на парня, — Из-за твоего тупого поступка мы убили двоих диверсантов, которые могли многое рассказать. Если бы не размахивал автоматом и не орал на всю Одессу, тихонечко взяли бы гадов и отвезли в Управление.

— Но у нас есть один пленный, — Дмитрий ткнул пальцем в немца, который упорно изображал беспамятство. Хреново, кстати, изображал. Веки у него дергались, как у неврастеника.

— Этот⁈ — Мишка сорвался с места, подошел к диверсанту, резко схватил его за шиворот и подтянул вверх.

Тот мгновенно «пришел в себя». Затрепыхался, забубнил что-то на немецком.

— Он был в их группе придатком! — Продолжал бесноваться Карась, — Мясо! Тупое оружие для прикрытия! Трусливая мразь, которую взяли с собой. Его ты называешь пленным⁈

Пока капитан пояснял Светлову, в чем основной косяк, я быстро прохлопал карманы убитых фрицев. Вывернул подсумки, проверил швы. Под грубой тканью куртки автоматчика нащупал плотный бумажный сверток. Вытащил из внутреннего кармана пакет. Заглянул внутрь, подсвечивая фонариком. Бланки, какие-то картонки, сложенный лист бумаги. Ну хоть что-то.

Спрятал находку за пазуху — будем изучать в спокойной обстановке.

— Эй, Ганс! — Мишка уже отвлекся от лейтенанта и переключился на пленного, — Ты поди будешь делать вид, что по-русски не шпрехаешь?

Фриц испуганно затряс башкой и снова принялся бубнить по-немецки.

— Шпрехает, — уверенно ответил я.

Затем подошел к диверсанту, схватил его за руку и резко вывернул безымянный палец ровно под девяносто градусов к естественному положению.

— Сука!!! — заорал «фриц» не своим голосом.

— Ну вот видишь, — я повернулся к Карасю, — Сразу родной язык вспомнил. Просто хотел ввести нас в заблуждение. Нехороший человек.

— Но…как вы поняли, товарищ старший лейтенант? — Светлов хлопал глазами и снова пялился на меня сто странным выражением на своей гладкой, юношеской физиономии. Восторг вперемешку со страхом.

— Он слушал ваш разговор с товарищем капитаном. Не как непонятный набор слов, а вполне осмысленно. Значит, понимает. — Я присел перед пленным на корточки, — Кто? Полицай? Или из какой-нибудь добровольческой дивизии? Спаситель России-матушки. Давай только ты не будешь мне сейчас заливать, что тебя принудили. Начнешь врать, сломаю еще один палец. Как зовут, для начала?

Пленный заскулил, прижимая кисть к груди. Мишка был прав — трусливая мразь. Под моим пристальным взглядом гнида съежился, стараясь слиться с неровной стеной катакомб.

— Николай… Николай Охридько…— выдавил «фриц», размазывая по роже здоровой рукой грязные слезы. — В порту я работал. При румынах… на четвертом причале учетчиком стоял. Накладные проверял.

Карасев презрительно сплюнул под ноги.

— Тьфу ты! Еще и гражданский! — Обернулся к Светлову, — Что мы, интересно, у него узнаем? Как он бумажки проверял? Сука, да что ж за напасть, а? — Затем снова склонился к пленному, — Учетчик, значит. Оккупантам прислуживал. А как наши в город вошли, в нору забился?

— Боялся! — затараторил Охридько, срываясь на визг. — Соседи бы сдали! Меня бы сразу к стенке… Спрятался тут. Думал, отсижусь, пока неразбериха. А три дня назад эти двое заявились. В темноте чуть не прирезали. Я немецкий в школе учил. На отлично его знаю. Успел выкрикнуть пару фраз.

В общем-то, мое предположение было верным. Группа диверсантов, отправленная в Одессу, нарвалась на наших. Двое каким-то чудом выжили и ускользнули. Пришли сюда в катакомбы, чтобы спрятаться и обустроить лежку. Наткнулись на перепуганного парня. Убить случайного свидетеля — дело одной секунды. Но старший группы почему-то оставил его в живых. Еще и взял в соратники.

— Почему не пустили в расход? — спросил Карасев, нависая над пленным. — За красивые глаза?

— Я им нужен! — поспешно ответил бывший учетчик, словно этот факт мог служить оправданием. — Старший ихний, как узнал про порт, сразу передумал убивать. Им нужна была подробная схема.

— Зачем? Что пообещали? Денег? — давил Мишка. — И не трынди мне про пытки. Не поверю!

— Не знаю, зачем! Документы обещали! — выкрикнул Охридько. — Сказали, у них человек в комендатуре есть. Сделают новые бумаги!

Мишка схватил предателя за грудки, рывком вздернул на ноги, затем толкнул к Светлову.

— Вяжи эту гниду, лейтенант, — велел он Дмитрию. — Отвезем в Управление, там допросим.

Светлов неловко перехватил горе-диверсанта, стянул его руки ремнем. При этом продолжал коситься в мою сторону с таким видом, будто стоит отвернуться, я подскочу и что-нибудь сломаю самому лейтенанту.

Подъем на поверхность дался