Мой сумасшедший новогодний Роман - Инна Инфинити

направлены минимум десять пар глаз. В некоторых присутствующих я узнаю друзей Самохина из нашего универа. В другой гостиной, которая возле холла, громко звучит веселая новогодняя музыка. Учитывая произошедшее, она абсолютно не в тему.

Народ начинает смеяться. Смотрят на меня и смеются.

— Охрененно, Власова, пять баллов! — говорит приятель Ромы из его группы. Он тоже с нами на английском.

— Это лучшее из всего, что я видела в этом году! — восклицает незнакомая мне девушка.

— За Ромой теперь ответка! — говорит смутно знакомый парень.

От этого замечания по позвоночнику пробегает неприятный холодок. Надеюсь, Рома не мстительный. Потому что мне не хочется ходить с салатом на голове. Если Рома у себя дома и может переодеться, то я нет. Я, конечно, побросала в дорожную сумку какие-то вещи, но делала это без разбора. Вполне возможно, что, находясь в шоковом состоянии, я нахватала с собой смешных пижам и домашних потертых треников.

Не произнося ни слова, я покидаю помещение под взгляды присутствующих. Собственно, задача осталась нерешенной. Я пришла домой к Самохину, чтобы поговорить с ним. Нам определенно есть, что обсудить. Даже больше — мы с Ромой теперь не чужие люди! Прости Господи.

Я иду искать Самохина. Должно быть, он в ванной моет голову. Санузел на первом этаже пуст, значит, он в каком-то другом. Путь на лестницу второго этажа перекрыт красной лентой, что означает: посторонним вход воспрещен. Не долго думая, пролезаю под лентой и взбегаю вверх по ступенькам.

Коридор второго этажа усыпан дверьми. Свет здесь не горит. Я открываю все двери подряд в поисках спальни Ромы. Его комнатой оказывается самая последняя в конце. Сначала мне в нос ударяет запах Самохина — что-то с морским бризом — а потом я слышу шум воды. В конце комнаты есть еще одна дверь, из-под которой виднеется полоска света. Видимо, ванная.

Я прохожу в комнату Ромы и аккуратно сажусь на кровать. Спальня освещается только светом фонаря из окна, но этого достаточно, чтобы рассмотреть интерьер. Комната небольшая, и видно, что в ней живут. На спинке стула у письменного стола брошена одежда, а сам стол завален тетрадями и учебниками. На стене ровно напротив кровати висит телевизор, а под ним игровая приставка. Также здесь комод и шкаф.

Вода долго шумит. Что он там, решил ванну с пеной принять? Я и то голову быстрее мою. Нервно подергиваю ногой. Я должна извиниться перед Ромой? По идее должна, но не хочется. Он первый начал. Зачем он называет меня этим унизительным прозвищем? Классная попка с английского. Фу. И придумал же.

Наконец-то шум воды прекращается. Я натягиваюсь струной. Вряд ли Рома обрадуется, увидев меня в своей комнате. Через минуту дверь ванной распахивается, и передо мной в ярком свете предстает Рома Самохин. Абсолютно голый. Только полотенце небрежно переброшено по плечам через затылок.

Рома не видит меня. А я в таком шоке, что и звука вымолвить не могу. Таращусь на его абсолютно голое тело, как завороженная. Ну и я солгу, если скажу, что мой взгляд не прикован к одной конкретной части тела. Вернее, к органу. Он внушительных размеров. Очень внушительных.

Рома делает два шага к комоду, берет с него телефон, экран загорается. Рома что-то смотрит, печатает. А я продолжаю смотреть на него. Слава Богу, Самохин теперь ко мне спиной. Но я все еще таращусь на него, не в силах оторвать взгляд. Рассматриваю в полумраке спальни его сильные мышцы спины, подкачанные упругие ягодицы. Он хорошо сложен. Очень хорошо. В зал, наверное, ходит. Рома не спешит одеваться. Он часто ходит голый по своей комнате, когда внизу толпа гостей? Мой взгляд снова прилипает к его заднице. Ничего такая.

— А у тебя тоже классная попка, — отвешиваю ему комплимент.

Глава 4. До стадии принятия

 

Рома с громким криком подпрыгивает на месте как ужаленный. Смартфон из его рук падает на пол и издает такой пронзительный звук, как будто разбилось стекло.

— Твою мать, блядь, Власова! — хватается за сердце. — Какого хрена ты тут делаешь!?

Рома развернулся ко мне лицом, и я снова вижу его член. Против своей воли опускаю глаза именно на детородный орган.

— Блядь! — Рома будто только сейчас вспомнил, что он голый. Убирает руку от сердца и прикрывает ею пах. — Что тебе надо?

— Я пришла поговорить. Оденься, пожалуйста.

Внезапно от вида голого Самохина я ощущаю внутри странные чувства. Внизу живота постепенно нарастает тепло. Оно проходит по телу вибрациями. Я прекрасно понимаю, что это за ощущения, и они мне не нравятся. Не нравятся по отношению к Самохину.

Демонстративно отворачиваю голову, пока он, матерясь, достает из комода трусы и натягивает на себя. А у самой дыхание участилось, и появилось желание сжать бедра. Ну пипец, приплыли. Я возбудилась от придурка Самохина. И это при живом-то парне!

Мы с Максимом встречаемся год, у нас все хорошо. Он сейчас в Сочи с нашими остальными друзьями, и скоро я отправлюсь к нему. Я не могу испытывать эти ощущения по отношению к придурку Самохину.

— Чего тебе? — зло рявкает.

Возвращаю к Роме лицо. Он оделся и держит в руках свой телефон. Надеюсь, экран не разбился. Ну, если бы разбился, Самохин бы мне уже высказал.

«Оделся» — громко сказано. Рома натянул на себя только спортивные штаны серого цвета. Они сидят на нем слишком низко. Преступно низко. Настолько, что виден треугольник внизу живота, переходящий в пах, который скрывают треники. Футболки нет. И я снова лицезрею его спортивное тело. Я чувствую, как встают мои соски.

Так, все в порядке. Дело не в Самохине. Это просто у меня овуляция. Плюс мы с Максимом давно не были вместе. То мы ругались, то он болел, то потом я болела. А теперь вот он в Сочи улетел.

— На самом деле я по серьезному поводу, — встаю на ноги. Мне кажется неправильным, что Рома стоит, а я сижу на его кровати.

— По какому еще серьезному поводу, Власова? — нетерпеливо спрашивает.

— А ты сам не догадался?

— Тебе не с кем делать проект по английскому? Так у меня уже есть пара.

Я на миг теряюсь. Наши родители занимались групповым сексом, развелись, чтобы жениться друг на друге, а Рома спрашивает, по какому я поводу? Он точно в курсе? Его мама сказала: «Рома нормально отреагировал».