Феодал. Том 7 - Илья Рэд

Палач хотел было протянуть её, но застыл на месте.

— Что такое? Надо чего? — забеспокоился Томас, когда главарь с минуту не шевелился, пуская в маску слюни.

Подчинëнный обошёл его справа и услышал журчание мочи под стулом.

— Какого дьявола? — он нагнулся, заметив мокрые штаны напарника, а потом напоролся на мой довольный оскал. — God damn you, you son of a bitch! *

*Будь ты проклят, сукин ты сын! (от англ.)

Рванув к кнопке артефакта, он неуклюже споткнулся и затрясся на полу. Изо рта пошла пена, слышался хруст суставов, а ещё Том навалил в штаны тяжëлой артиллерией. С ним я поступил по-иному: выкрутил свечение на полную мощность, перегрел мозг почти до терминальной стадии.

Ослабив контроль, я вернул ему сознание, чтобы британец сполна ощутил, в какую задницу попал.

Разблокировано заклинание «Градиент» для регулировки нейронной активности цели.

Доступно описание заклинания «Градиент».

Заклинание «Градиент» изменяет скорость нейронной активности цели в диапазоне от 0% (ступор) до 150% (эпилептический припадок). Штатная коррекция: ±5–15%. Превышение чревато непредсказуемыми последствиями и зависит от устойчивости цели.

Разблокировано заклинание «Логос» для???

Для активации необходим???

— Неси ключ, червь, или я поджарю твои мозги, ха-ха-ха!

Глава 2

Проверка

Повторение — мать учения. Томас с первого раза не усвоил урок, либо упрямо полагал, что успеет дотянуться до кнопки и взять всё в свои руки. Ц-ц-ц, как недальновидно.

— Ключ, — напомнил я и параллельно зажарил мозги до летального исхода Миллеру и Эндрю.

Количество врагов следовало сократить, чтобы не прилетел внезапный удар мечом или не нажалась кнопка ошейника. Всё-таки я сижу тут обездвиженный, а силы ведуна не бесконечны.

Падучая, значит. Я почему-то раньше думал, что она, как и другие психические заболевания, проявляется в виде жёлтых и красных точек. Никогда не связывал её именно с перегрузом всех зон коры головного мозга.

— Принеси ключ, и всё закончится. Боли больше не будет, — в этот раз я снизил когнитивные способности Томаса до 15% и разговаривал мягким, добрым тоном.

— Закончится… — медленно повторил наёмный убийца и пополз в мою сторону.

Надо отметить вовремя — с непривычки я потратил почти весь запас магических сил.

Враг действовал инстинктивно, сначала ему было плохо, но он сопротивлялся этому, осознавал причину и следствие, но теперь хаос застил логику. Томас спустился на уровень двухлетки, только помани кусочком шоколада — всё сделает. Избавление от боли и было тем самым шоколадом, наградой. На ней он сосредоточил всё внимание, параллельно думать ни о чём не мог.

— Хороший мальчик, — похвалил я его, когда он оказался рядом и поднялся, чтобы освободить левую руку от металлического зажима. — Ты справишься, вот так… — с первого раза у Томаса не получилось, в паз не мог попасть, руки подрагивали, и тело неохотно слушалось, как будто он заново учился им владеть.

— Я… Я справлюсь, — шмыгнул тот носом.

— Против часовой стрелки. Налево, нет, не туда, в другую сторону, — как же долго он возится. — Всё дальше я сам.

Я забрал у него всю связку ключей и сразу же освободил вторую руку, а потом ошейник.

— Что у вас тут происходит? — громко выкрикнули со стороны двери, я не разбирал отсюда лица.

— Да сколько там вас? — выругался я тихо и пригнулся к ноге.

Это было своевременно — в мою сторону полетело лезвие ветра, но попало в стол и в бедро Томасу. Звякнул один браслет, оставался последний, и я полностью свободен, но из-за стола увидел, как новенький направился к выроненному контролеру.

«Лежать», — приказал я ему, и тот споткнулся в судорогах.

Я снова подвижен, но появилась проблема — Томас очнулся. Он гневно таращился на меня, а из его правой ладони в перчатке-линзе едва заметно потекли прозрачные струи газа. Э, нет, мой дорогой, в этот раз фокус не выйдет. Я вырубил его апперкотом в челюсть и от греха подальше зарезал его же ножом, вогнав лезвие в глазницу.

Всё. Магические силы иссякли. Контроль над последним магом пропал. Из оружия у меня остался только нож. Рванул вперёд, почти уклонился от второго воздушного лезвия. Распороло правое плечо до кости, кровь обильно полилась за рукав. Перекинул нож в левую ладонь.

Боевой маг «D», ну что за шваль? Могли бы кого-то посильнее послать. Я даже ощутил укол неуважения к своей персоне. Бесят. У этих слабаков когнитивный модельный ряд долго работал, следующую конструкцию только через десять секунд сможет воспроизвести. В стрессовых ситуациях большинство магов пасовало вблизи, паника мешала сосредоточиться.

Успею.

Убийца схватился за меч и вытащил его прямо перед нашим столкновением. У меня была секундная возможность противопоставить этому что-то. Кисти врага после припадка плохо слушались, как и всё остальное ослабшее тело.

С расстояния двух шагов я услышал его тяжёлое хриплое дыхание, а изо рта заметил, как по синюшным губам стекала кровь — язык прикусил. Взгляд у него был остекленевший, и только воинская многолетняя выучка заставила сопротивляться, но я успел сбить его с ног, и сам упал вместе с ним. Дальше быстро управился, вогнав под ребро нож.

«Если бы не сниженная реакция после падучей, он бы меня распополамил как свинью».

— Вы справились, господин, — напомнил о своём существовании японец.

— Сейчас Нобу, иду.

Я подобрал меч и побежал обратно. Спустя пару минут мастер был свободен и метнулся тенью к двери. К нам, на свою беду, спускалось ещё подкрепление из двоих надсмотрщиков — их-то он и почикал в темноте, пока я возился с Кержапольским.

— Антон, вставай, очнись, — мужчина был без сознания.

Я вспомнил про нашатырь. С помощью лампы отыскал закатившийся под стол флакончик и сунул его под нос графу.

— А что? — вздрогнул тот, ошалело выпучив глаза.

— Идти можешь?

— Ага, дай мне минуту, — Кержапольский довольно быстро сориентировался, оценив обстановку.

Подобрал два отрезанных пальца и положил их в карман, затем распорол рубашку одного из убитых, сделав себе лоскуты под повязки.

— Поможешь? Самому неудобно, — показал он на изувеченную руку, и я, кивнув, взялся перебинтовать раны.

Кровь требовалось остановить, на спутнике и так лица нет, бледный как привидение.

— Теперь твоя, — показал он на моё рассечённое