Точка невозврата. - Александр Науменко

Цветовая гамма пустыни Сонора удивляла своим разнообразием. От песочного бежевого до глубокой охры, от яркого оранжевого до кобальтового, синего неба. Каждый оттенок переплетался с другим, создавая фантастические пейзажи. Солнце, великолепное в своем восходе и закате, казалось, наслаждается этими красками, превращая пустыню в настоящее художественное полотно.

— Марк? — услышал он голос Энди, когда через несколько минут мобильник зазвонил.

— Насчёт этого сопливого сообщения у тебя на телефоне. Я просто хотел завалиться к тебе.

Он попытался быстро оправдаться, уже пожалев о том, что в минуту слабости слишком уж разоткровенничался. Не дело мужику хныкать, лить слёзы, даже перед товарищем.

— Какого хрена, Марк?

— Спокойно, что стряслось уже.

Он поморщился от голоса друга, который плясал в динамике, становясь громче и тише. Явно сегодня имелись какие-то проблемы со связью, раз такое происходило.

«Может вспышки на солнце?»

— Я, конечно, знал, что ты не хочешь детей, но не думал, что ты на такое способен.

— На что я способен?

Марк тут же напрягся, готовый защищать своё собственное мнение, позицию. Чего-чего, а лекции от лучшего друга он совсем не ожидал.

— Бросить семью.

— Да кто сказал, что я ее бросаю? Я только узнал о беременности. Мне мысль в порядок привести надо. Не заставлять же ее аборт делать. И если честно, я не уверен, что это…

— Аборт? Погоди, погоди, стоп, Марк. Она уже полгода как родила. Я вернулся в Финикс, чтобы помогать твоей жене.

После небольшой паузы, Энди добавил:

— Я был там, когда он родился.

— Мужик! Серьезно? И ты туда же? Да брось, завязывай.

Марк нервно засмеялся. Это совсем уже не казалось смешным. Дурацкая игра, в которую пытались его затянуть абсолютно все, начиная от Роуз и матери, и заканчивая товарищем.

— С чем? О чем ты вообще говоришь? Чувак, как… так-то… Кончай ты с этим бредом.

— Как ты можешь им подыгрывать?

— Им? Кому им?

— Роуз и этой Джоанне.

— Я не знаю…

— а она то же самое творила с Робом, помнишь?

Парень хотел напомнить о том, что случилось с их другом в недавнем прошлом, как его обвела вокруг пальца младшая сестра Роуз, но Энди не собирался слушать никакие разумные доводы.

— Марк! Послушай меня!

— Это стопудово ещё один её этот безотказный метод!

— Это не он.

— Он самый. Этот метод со мной не работает.

— Не он это. И я скажу почему, потому что это всё дерьмо собачье. Я часто общаюсь с Джоанной. И между прочим, она единственная верит в твой бред.

Марк хохотнул, не ожидавший такого поворота, отыскать невольного союзника в лице Джоанны.

«Вот уж точно, мир явно сошёл с ума, раз происходит нечто подобное».

— В мой бред?

— Да. Джоанна говорит, ты не врёшь, когда утверждаешь, что только что уехал. Ты типа страдаешь от какой-то болезни, и твоя поездка кажется тебе… Короче, это состояние что-то вызывает. Ясно тебе? И ты думаешь, что ты проживаешь все тот же день.

— Серьезно? Какой день?

Рука начинала уже болеть от того, что держала телефон у уха. Да и не особо удобно вести автомобиль на такой скорости лишь оставшейся другой рукой.

— День, когда испоганил свою жизнь. День, когда свалил в пустыню и бросил беременную жену.

— Нет, нет, Энди, Ты не прав.