К заветной цели - Наталья Ивановна Бетёва

— Теперь меняем их не по излому, а по износу, — говорит рационализатор.

Если вы придете в обжимной цех Магнитогорского комбината и спросите об Алексее Павловиче, то вас обязательно пригласят в цеховой БРИЗ и покажут плакат, на котором красиво выведено: «Лучший рационализатор комбината А. П. Косовец», а ниже — его фотография. В цехе вы увидите, как вода уносит окалину, как ловко и надежно грабли Косовца подхватывают металл. У рольганга вам расскажут, что ролики этого огромного транспортера раньше часто ломались под тяжестью раскаленных заготовок. Косовец предложил охлаждать их водой, и теперь они куда лучше служат прокатчикам; затем поведают о том, как просто и здорово Косовец реконструировал посадочные столы; тут же объяснят, что раньше смазка в подшипниках рольганга выгорала через полтора-два часа, а при новой системе охлаждения, созданной умом и руками Алексея Павловича, держится по 8—12 часов. А слесари адъюстажа будут говорить, как они в недавнем прошлом перетаскивали тяжелые детали и как все тот же Косовец придумал маленький кран. Он уже сделан, бегает по рельсам, таскает детали, и слесари не нарадуются нововведению.

Вы долго еще будете ходить, слушать объяснения и восхищаться сметкой, умом, упорством рационализатора-самородка. Но всего вам не покажут: не смогут. Ведь в какой уголок этого огромного здания ни заглянешь, всюду есть что-то доброе, новое, более совершенное, предложенное, сделанное неутомимым новатором.

Уже более 150 его рационализаторских предложений внедрено в производство. Недавно Алексей Павлович принес в цеховой БРИЗ сверток:

— Вот, новую мыслишку изложил, посмотрите.

Руководитель бюро по рационализации и изобретательству Ю. И. Бережной с интересом развернул бумаги, прочитал: «Механическая уборка окалины из-под посадочных столов» (это, разумеется, не обычные столы, а своеобразные погрузочные эстакады). Автор дал описание своего новшества, приложил эскизы.

Предложение принято. Скоро эскизы будут направлены в проектный отдел, а потом — в производство.

Убедившись, что последнему предложению дан ход, Алексей Павлович задумался над новым… Он, кажется, готов все перекроить. В этом, между прочим, есть свой резон. Ведь цех построен в 1933 году. В его оборудовании кое-что устарело, а кое-что вообще несовершенно. Надо обновлять, улучшать. Коммунист Косовец это хорошо понимает. И он, как истинный творец, полон замыслов. Пожалуй, самое драгоценнее качество в этом человеке — то, что он не только сам занимается рационализацией, но и втягивает в это дело других. Вот его короткий рассказ:

— В моей бригаде пятнадцать рабочих. Все до единого рационализаторы. Это не сразу далось. Вначале многие отмахивались — не хотели думать, не верили, что будет толк. Теперь этого нет. Слесарь Александр Пономарев изменил, например, конструкцию крепления граблей. Подсказывал ему, помог оформить предложение. Одобрили, внедрили. Это подбодрило парня. Гляжу — премию получил. Подходит ко мне и говорит: «Вот это ваша половина». Я на него: «Ты что!..»

Или — Одинцов Василий. Раньше, бывало, только и слышишь от него: какой я вам рационализатор! Потом помаленьку вовлекли. Теперь по его предложению все бракованные валы перетачивают на другие детали. Значит, каждый отработанный вал уже не металлолом, а заготовка. Вот как! Тоже получил премию.

Народ хороший у нас, — улыбаясь, заканчивает Алексей Павлович, — дружный, творческий. Каждый что-нибудь да придумывает. В этом, понятно, не только моя заслуга, не подумайте. У нас теперь в цехе дела хорошо пошли. Партбюро заботится о рационализации, организует это дело. Руководители цеха тоже поддерживают нас. В БРИЗЕ работает комсомолец Юрий Бережной, парень заботливый. Это много значит. В общем — все условия есть, только думай, изобретай.

* * *

У нас уже зародились бригады, в которых каждый рабочий — новатор. Скоро появятся такие отделения, смены, коллективы цехов, заводов. Это обязательно придет! Недалеко уже то время, когда творчество будет обыденным делом каждого и всех. Это будет время новых гигантских преобразований, это будет коммунизм.

К. Кузнецова

БОГАТЫРИ 18-го ГОРИЗОНТА

Когда Кадыму Шайхлисламову, забойщику Центральной шахты в Карабаше, присвоили звание Героя Социалистического Труда, все, кто знает его, искренне, от души поздравили рабочего с наградой. А иные, кто не знает, глядя на худощавого горняка, отнюдь не похожего на былинного богатыря Добрыню Никитича, думали: «Вот человек, которому повезло». Некоторые высказывали это вслух.

Кадым Абрарович не обижался. Наоборот. С ясной и простодушной улыбкой, обезоруживающей собеседника, подтверждал:

— Мне, действительно, везет. Во всем. Я даже мотоцикл в лотерее выиграл.

И только начальник шахты Михаил Дмитриевич Брагин в таких случаях по-настоящему сердился:

— Повезло, говорите? — переспрашивал он. — Ну, что ж, спускайтесь завтра на 18-й горизонт, поработайте там 14 лет, как наш Кадым, добудьте, как он, 12 тысяч тонн медной руды сверх плана, попутно воспитайте десятка два мастеров горного дела — и вас, наверняка, представят к званию Героя.

ЧЕЛОВЕК, КОТОРОМУ ПОВЕЗЛО

…Кадым очень торопился. На Красной горке, новой улице, выросшей среди березового подлеска, его со всех сторон окружили ребятишки.

— Салям, Кадым-ага! — кричали одни.

— А мы на Луну летали, — информировали другие.

— На мотоцикле покатаешь, дядя Кадым? — тормошили третьи.

— И меня! И меня!

В другой раз Кадым Абрарович непременно остановился бы поговорить с детьми. Расспросил бы, как прошло приземление «космонавтов». Не ушиблись ли при посадке? Кто из храбрецов сегодня купался в ледяной воде ручья? Как успехи маленьких рыбаков, что отправились утром с удочками на Синее море?

Но сегодня все мысли его были о доме. Как там Фая? Утром ей было совсем плохо. За все годы их жизни впервые она не встала рано утром, чтобы проводить мужа на смену. Проснулись малыши — Фарид и Фанис. Мать пыталась подняться и снова уронила голову. Длинные косы соскользнули с подушки на пол, лихорадочно блестели глаза.

— Не беспокойся, Кадым, — сказала она. — Это скоро пройдет…

Как он мог не беспокоиться! Всю смену перед глазами стояло пылающее жаром лицо жены, ее упавшие на пол косы.

Он не мог ни о чем больше думать. Поэтому и не обратил внимания на низкорослого белобрысого парня, встретившегося у душевой, и не придал никакого значения его просьбе — принять в бригаду. Пустельга этот Скардин, перелетная птица… Летает с места на место, больше месяца-двух нигде не задерживается.

— Ненадежный человек ты, Николай, — сказал ему Кадым. — Нам такие не нужны.

И тут же мелькнула мысль: «А кому вообще такой нужен? На Центральную шахту раза четыре уже поступал. Все начальники участков от него, как от чумы, сторонятся».

Дома Кадыма ждала радость: Фая, как ни в чем не бывало, с заложенными короной косами, хлопотала у обеденного стола. В квартире было чисто, хоть гостей принимай, ребятишки — умытые и переодетые — играли во дворе.