Батальоны просят воды - Владимир Николаевич Прямицын

Закономерно, что значительное внимание вопросам снабжения водой было уделено при строительстве Московского Кремля. Кремль, имеющий сегодня административное и культурное значение, строился как крепость – по всем канонам фортификации. Одна из его крупнейших башен – Водовзводная, построенная в 1488 году итальянским архитектором Антонио Джиларди, была предназначена для снабжения крепости водой. Внутри башни, имевшей высоту более 60 м и изящную круглую форму, находился колодец. От основания башни к Москве-реке был прорыт потайной ход. Свое название она получила от водонапорной машины, установленной в ней в 1633 году[12].

Машина, приводившаяся в движение лошадьми, по свинцовым трубам подавала воду по всему Кремлю: в палаты, сады и водовзводную палатку. Как свидетельствовали современники, эта машина, изготовленная под руководством англичанина Христофора Головея, стоила нескольких бочонков золота[13].

В начале XVII века в России с использованием передового зарубежного опыта были написаны военно-теоретические сочинения по тематике фортификации. В числе прочего, в них рассматривались и аспекты, связанные с водоснабжением. К примеру, «Устав ратных и пушечных и других дел, касающихся до воинской науки», вышедший в 1621 году, предписывал: «Подобает станы строити близко великого лесу и рощи при ржавцах (родниках, ручьях. – Примеч. авт.) или текущих водах»[14].

Мощный толчок к развитию водоснабжения, связанный с колоссальным углублением познаний в области военного дела, медицины и гигиены, пришелся на XVIII век. В русской армии были изданы уставы, на основе которых разрабатывались частные документы, в том числе и в вопросах полевого размещения войск. В 1765 году генерал-фельдмаршал граф А. Б. Бутурлин подписал ордер о содержании кавалерийских полков в полевых лагерях. О снабжении водой в нем было сказано следующее: «Воду брать из озера, на котором, по мелкости от берегов воды и всяких мест, от каждого полку кавалерии велеть поделать малые мосты, сколько возможно, для людей. Лошадей же на водопой водить ниже плотины на реку»[15].

Еще более детально и конкретно вопросы снабжения войск водой при размещении в лагере рассматривались в «Обряде службы», составленном П. А. Румянцевым в 1770 году: «За водою и дровами командировать людей, размеряя число по тягости, что они принесть должны, при одних шпагах, при субалтерн-офицерах. Для конного водопою избирать места всегда ниже лагеря, дабы люди не терпели в чистой воде нужды и могли бы в жаркие дни купаться. А водопой делать поэскадронно при дежурных офицерах. Ежели во отдалении от неприятеля, то в кителях и на неоседланных лошадях, а в близости оного – совсем вооруженным»[16]. Этот же документ вменял контроль за качеством воды полковым лекарям.

И все же, на протяжение веков, в авангарде находились вопросы развития именно гражданской инфраструктуры водоснабжения. Использование водопроводов, находившихся под постоянным санитарным надзором, позволило резко снизить количество заболеваний брюшным тифом и дизентерией среди городских жителей. Возникновение водопровода в России датируется концом XVIII века. Первыми были Мытищинский водопровод в Москве (1779 год) и Таицкий в Детском Селе (1773–1787 годы)[17].

В военном деле вопросы водоснабжения долгое время системно рассматривались лишь в части, касающейся крепостей. Исключение составляло ведение боевых действий на южных окраинах империи, отличающихся жарким климатом и засушливостью. В таких регионах военачальники всегда должны были помнить, что успешно воевать может лишь тот солдат, который обеспечен необходимым количеством воды. Так, вопросы водоснабжения войск были подробно рассмотрены в «Замечаниях о порядке содержания лагерей» – документе, разработанном А. В. Суворовым в 1796 году. В частности, говорилось: «Чуть где вода зацветет или не здорова… таковую отнюдь не употреблять, а рыть довольно здоровых колодцев, где давать воде отстаиваться, а в мутной не брать, також по случаю, где колодец испортится, тот час его зарыть и переменить новым»[18].

В XIX веке показательным является пример зимнего похода российской армии в Хивинское ханство (1839–1840 годы). Командир отряда, полковник Геке, так описывал проблемы, с которыми пришлось столкнуться: «Овражистая и изрезанная местность, производя большую ломку обоза, множество песков и солонцов, еще тонких от недавних весенних вод, скудость подножного корма и начавшиеся сильные жары… Необходимость напоить из колодцев до 4 тыс. лошадей воспрепятствовала отряду тронуться прежде 5 часов утра. Башкиры запаслись на переход травой и, у кого были турсуки, водой. Солдаты налили ее в манерки и в две бочки. Пройдя 17,5 версты, в 11 часов до полудни сделан был привал, а в 3 часа по полудни двинулись снова. День был знойный, при безветрии. Удушающая пыль вилась густыми столбами, солнце палило как в африканских степях (термометр показывал в тени от 32 до 38 °C, а на солнце от 42 до 45 °C тепла). Пройдя 6 верст, люди начали томиться жаждою. Вся остававшаяся вода, смешанная с уксусом, роздана была солдатам. Даже офицеры спешили уступить имевшийся у каждого маленький запас. Но это было далеко недостаточно. Люди падали в изнеможении»[19].

Один из участников «Большого Хивинского похода» (1873 год) военный инженер Е. Саранчев писал: «Своеобразность и трудность похода, предпринятого в суровую зиму в предвидении, что придется на походе встретить весну и, затем, двигаться по безводной степи при страшной летней жаре, заставила серьезно заниматься мерами относительно здоровья людей». Уже первые дни похода оказались очень трудными. В пустыне стояла сильная жара, а взятые отрядом запасы воды оказались недостаточными. Пройдя всего 70 км от Киндерли до колодца Сенек, люди совершенно обессилили. Семидневный переход от Алана до Кунграда оказался самым тяжелым за весь поход. Большая часть встречавшихся по пути колодцев содержала настолько соленую воду, что пить ее было невозможно. Лейтенант Штумм вспоминал: «Нужно представить себе, что вода, имевшаяся в ничтожном количестве, была солона, и вследствие продолжительной перевозки вонюча, мутна, нередко черна и нагрета почти до степени кипения. Нужно принять в соображение, что даже такой воды было немного, при той невообразимо изнуряющей жажде, от которой изнемогали люди, шедшие под ружьем и в амуниции»[20].

С существенными трудностями с полевым водоснабжением войск российская армия столкнулась во время Среднеазиатских походов 1864–1881 годов, а также в период Русско-турецкой войны 1877–1878 годов. К примеру, в районе реки Инджа-Су русский отряд столкнулся с многократно превосходящими силами турок. Под угрозой окружения отряд начал отступать, преследуемый турецкой кавалерией. Отступление приобрело беспорядочный характер, подразделения смешались, а колонна существенно растянулась. Офицеры пытались организовать противодействие наседающим кавалеристам, однако солдаты были измождены жаждой. После многочасового марша под палящим солнцем они обессилели. Исчерпав запасы воды в индивидуальных