Чудо на войне. В окопах атеистов нет - Павел Алексеевич Астахов

главный педиатр. Он никогда не отказывал детям в помощи. А все сложные операции, в которых нуждались дети, – минно-взрывные травмы, ранения – это, конечно, делал доктор Рошаль в НИИ неотложной детской хирургии и травматологии.

Позже, когда я ушел с должности Уполномоченного, уже, конечно, поменьше участвовал в такого рода акциях. Но в 2022 году началась СВО, и мне почти сразу выпала возможность опять поехать на Донбасс с гуманитарной миссией, на этот раз – от телеканала «СПАС», где я теперь работаю. Естественно, когда Борис Корчевников, руководитель телеканала, сообщил, что собирается в поездку, у меня не возникло никаких сомнений, ради этой миссии я сдвинул все дела и присоединился к нему.

Нас было немного, и ехали мы в машине телеканала, разрисованной спасовскими логотипами с голубями и надписью «Христос воскресе!». Полностью забили ее гуманитаркой, плюс за нами следовали еще две машины, тоже загруженные под завязку.

Мы везли все подряд: лекарства, памперсы, бинты, еду, сладости, игрушки для детей. Но часть груза была специфической, она предназначалась для наших бойцов: бронежилеты, шлемы, тепловизоры, коптеры и беспилотники. И тогда, и сейчас в зоне боевых действий была и есть острая нужда в технических средствах защиты. Ведь против России и Новороссии воюют все самые передовые технологии мира. В ходе поездки мы видели такую иностранную технику, которую и представить себе невозможно, – будто из фантастических фильмов. Многие страны мира поставляют на Украину технологически современные вещи, прежде всего для ведения диверсионно-разведывательной и подрывной деятельности, средства электронного контроля и борьбы… У нас многого из такой техники пока просто нет.

Возможно, они теперь уже появились на вооружении нашей регулярной армии. Но ту линию фронта, которая протянулась от Мариуполя до Северодонецка, держит исключительно народное ополчение: милиция ЛНР и ополченцы ДНР. Это люди, которые еще вчера были учителями, трактористами, офисными работниками. И в начале СВО у многих из них элементарно не было бронежилетов, да и оружие им выдали старое, а техника у них стояла еще советская. Сейчас с этим получше.

Так что наша задача состояла в том, чтобы поддержать этих бойцов чем можем. И вот, съездив туда первый раз и посмотрев все на месте, теперь мы точно знаем, что везти.

Простой пример. Перед поездкой мы искали кровоостанавливающие бинты, обзвонили всех кого можно, в Москве таких бинтов не было, нашли ящик в Люберцах. Моя помощница поехала туда, купила его. А в поездке мы встретились с ребятами из добровольческого батальона «Спарта» и передали им все, что привезли: тепловизоры, коптеры, бронежилеты, защиту. Но этот ящик был всего один. Я подошел к бойцам и говорю: «Ребят, можно я тут вот ящик с бинтами поставлю, берите, кому нужно». А в ящике 50 штук индивидуальных пакетов, и в десять секунд все разлетелось. Тогда я увидел, насколько это нужно и как парни относятся к таким медицинским средствам. Они каждый день на передовой, каждый день воюют и смотрят смерти в лицо. А этот пакет может спасти кому-то жизнь.

Все дни нашей поездки шли обстрелы. Обычно начиналось вечером, затем небольшой перерыв ночью, а в 4 утра опять. Каждое утро я просыпался в 4–4:30 от того, что в Донецке начинало работать наше ПВО. Спустя какое-то время ты уже сам начинаешь различать все специфические звуки: два подряд или три подряд – это ПВО сбивает летящую ракету. Потом донецкие гаубицы начинают бить в ответ. Потом «Грады» идут – ты слышишь такое завывание, как будто несколько самолетов сразу летят. А секунд через десять чувствуешь, как затряслась земля, – это они упали где-то. Затем ответные прилетают с вражеской стороны.

И здесь без чудес не обходилось. Например, мы с Андреем Афанасьевым, ведущим нашего телеканала «СПАС», который очень часто бывает в командировках на Донбассе, летом 2023 года пробирались из Донецка в сторону Лисичанска, где шли страшные бои. Рано утром выезжаем из Донецка, и вдруг он говорит:

– Павел Алексеевич, давайте остановимся вот здесь, посмотрим скульптуру.

А там стоят какие-то странные гигантские инсталляции.

Я, честно говоря, заворчал:

– Андрей, слушай, мы уже и так опаздываем. Нас же там, на заправке ждет машина сопровождения от военных. Нельзя задерживаться.

И все же мы остановились. Вышли и сделали несколько фото. И вот мы стоим снимаем. Раннее утро, люди спешат на работу. И вдруг слышим над головами пронзительный свист – летит украинский снаряд. Пролетает над нами и падает впереди нашего маршрута, метрах в трехстах прямо за заправкой, куда мы должны ехать. Сопровождавший нас подполковник ошарашенно смотрит на нас и туда, где снаряд упал, указывает рукой:

– А вы знаете, что мы должны были быть сейчас именно в этом месте?! Как вы угадали, что надо остановиться?

Мы лишь плечами пожали, перекрестились с Андреем на купола храма рядом и молча двинулись дальше.

Мы ездили в разные места, в том числе в Попасную, Мариуполь, Новоазовское, Волноваху, Еленовку, Горловку, Макеевку, Ирмино, Стаханов, Брянку, Первомайск – туда, где шли или только закончились бои. Пытались несколько раз, но, к сожалению, не добрались до Никольского. В Никольском есть храм, где служит отец Василий. В тот момент, когда мы там были, храм находился в нейтральной полосе, а это значит – под обстрелом с обеих сторон. И целый месяц служители церкви и некоторые прихожане прятались там в подвале, без воды, еды и прочего – по каким-то крохам собирали как могли. Мы хотели туда пробиться, взяли им немного поесть, попить, и бойцы пообещали, что утром попробуем проскочить туда. Но, увы, не получилось. Сопровождающий из донецкой армии сказал нам, что все отменяется, потому что двоих ребят, из тех, что держали проход для нас, этим утром убили и мы не сможем пройти… А отец Василий по установленной связи передал: «Не надо, не подвергайте себя опасности, не приходите». Пришлось послушаться.

Тогда мы вместе со «спасовскими» операторами поехали в храм Архангела Михаила, расположенный на берегу моря под Мариуполем. Везли им из Сретенского монастыря икону с Архистратигом Небесного воинства. Оказалось, что это красивейший храм, но он тоже подвергся обстрелам, так как находится ровнехонько между Мариуполем и Азовсталью. Когда мы подъехали к нему, то увидели в его стенах две огромные пробоины. Слава Богу, никто там не погиб. Люди потихоньку разбирали завалы вокруг, убирали осколки, возвращали храму привычный мирный вид. Икону мы им передали, став при этом свидетелями их слез.

А утром в воскресенье мы отправились на утреннюю службу в Иверский женский монастырь, где стоит храм Иверской иконы Божией Матери, или Вратарницы,