Властитель - Антон Кун

скривился. Откуда мне знать такие вещи, если свою фамилию я выбрал исходя из уничтожения магических волков, которые не морочились со способами охоты, а нападали тупо в лоб, рассчитывая на волшебный источник внутри.

И пусть в реальности этот конкретный волчара тоже волшебный, но я видел, как он со своими собратьями организовано сдерживали моих людей.

Трава была слишком низкой, чтобы в ней можно было спрятаться крупному хищнику, а значит… Да и не засадные волки животные, это же не кошачьи — те любят прятаться и нападать из засады. А волки загоняют дичь. Вроде бы.

Я по-новому взглянул на окружающую реальность, что разительно отличалась от бушующей огненной стихии, поглощавшей лес, буквально в считанных метрах. А ведь я даже и не заметил, что здесь совсем не жарко, хотя по логике рядом с таким громадным костром должно знатно припекать.

Вновь движение на периферии зрения, но в этот раз я не стал размахивать мечом, вместо этого сделал шаг в сторону невидимого противника, пытаясь поймать его взглядом.

— Р-р-р-р-р-р, — услышал я рык, который казалось, доносился отовсюду сразу.

И что-то мне в нём показалось неуловимо знакомым. Слово вертелось на языке, но никак не могло вырваться из оков подсознания, принеся за собой знание чего-то важного.

Вновь движение, но в этот раз я уже действовал сознательно, заранее сосредоточившись. На мгновение поймав в фокус размытый образ, дёрнулся и выбросил перед собой руку с клинком в колющем жесте.

— Р-р-р-р-р-р, — зарычал чёрный, размером с обыкновенную овчарку волк.

Я несколько секунд его разглядывал, а потом до меня наконец дошло. Страх. Вот что я уловил в том рычании. Уши прижаты, лапы трясутся, а в глазах плещется ужас. Острие моего меча остановилось в нескольких миллиметрах от горла зверя.

Вот почему он не напал на меня сразу, как только я вышел из огня, который он сам, скорее всего и создал. Несколько долгих секунд мы разглядывали друг друга, и тут я заметил искру любопытства в его взгляде, которую чуть не упустил под покровом страха.

— Если ты живой, — мягко заговорил я, — тогда по идее, ты совсем ещё щенок.

Я аккуратно убрал меч в сторону и медленно стал протягивать к нему ладонь, успокаивающе приговаривая:

— Не бойся малыш, дядя Волкодав, давит только плохих волков. Ты ведь хороший мальчик? Верно? Кто у нас хороший мальчик?

В какой-то момент мне показалось, что он стал меньше, словно сдался при виде моей раскрытой ладони, а во взгляде возникло непонимание, что органично влилось в гамму из страха и любопытства.

Видимо волчонок не понимал, почему до сих я ему не отсёк голову. Он ведь видел, как люди расправились с его братьями и сёстрами, и им для этого не всегда требовалось оружие.

А я тем временем коснулся жёсткой шерсти волчонка, и тот издал совершенно щенячий визг и шарахнулся от меня прочь. Вот тебе и огненная машина для убийств, а внутри-то всего лишь запуганный щенок. Интересно, много таких среди тех, кто сейчас нападает на людей?

Читал я про одного убийцу, у которого было несколько личностей, одна из которых пацан лет десяти, жуткий тип, конечно, но американцы преподнесли красиво. Будто он не маньяк, а супергерой какой-то.

Я медленно пошёл вслед за унёсшимся волчонком. Кажется, что с каждой секундой он становился всё меньше и меньше, будто время для него пошло вспять.

Догнал я его спустя сотню метров, которую он таки успел преодолеть, пока его ноги не подогнулись и он не запищал, как это обычно делают ещё слепые новорождённые щенки.

— Кто у меня тут такой хороший? — ласково поднял я малыша на руки. Всегда любил собак, хотя с моей профессией, которая требовала максимум времени, всё никак не получалось завести.

Черный комок «грозно» тявкнул у меня в руке и словно кот замурчал.

Я посмотрел вдаль, где на горизонте виднелась темнота, и решительно направился с щенком на руках туда.

Тот свернулся калачиком и задремал. Я ощущал его тёплое тельце, в котором мерно стучала жизнь.

«Волкодав завёл себе ручного волка», — подумалось мне, а на лице сама собой возникла улыбка. Я посмотрел на спящего хищника в руках и прошептал:

— Ты будешь играть и защищать моих детей, пока я буду бродить по иным мирам. Станешь символом моего рода. Не просто нарисованный герб, а живой огненный волчара.

Щенок в ответ что-то неразборчиво то ли тявкнул, то ли это отрыжка у него такая, а после ещё сильнее скрутился в комок и захрапел. Не громко, но отчётливо. И лапками задёргал, словно куда-то побежал во сне.

«Видимо, тебе нужно будет построить отдельный ангар для сна. Представляю, как ты храпишь в своём реальном теле, размером с легковушку, если не больше».

С этими мыслями я подошёл ближе к тому, что издали казалось тёмным облаком.

Вблизи же это оказалось черной воронкой, вертикально висящей в воздухе. От неё во все стороны исходили тёмные вены, которые распространялись по воздуху. Они запульсировали, и в этот момент в моих руках щенок жалобно запищал и затрясся от ужаса.

— Я назову тебя Охом, — решил я дать имя моему новому волку.

При этих словах волчонок встрепенулся и, раскрыв глаза, посмотрел на меня. Интересно, но я был уверен, что у него были карие глаза, а сейчас на меня смотрят два голубых озерца души.

— Не боись, Ох, я с тобой, — волчонок на это тявкнул, кажется даже решительно, вызвав мою улыбку.

Все эти постоянные сражения выматывали, и вот такие простые, но тёплые моменты, особенно высоко ценились. Надеюсь, когда я со всем разберусь, заберу Настю, и найду Зевусу мир где есть орки, и у меня наконец наступит отпуск. Желательно длинною в жизнь, но это слишком неправдоподобно.

На самом деле я хотел назвать волчонка гордой кличкой: «Охотник», но потом подумал, что кликать его будет не удобно, и сократил до приемлемого: «Ох».

Хохотнув своему креативу, я тыкнул клинком в центр этой воронки, что оказалась вполне материальной и густой словно глина.

С отвращением вытащив, что удивительно, блестящий и чистый меч, еле увернулся от потока брызг.

«Это что, я ей рану нанёс?» — промелькнуло в голове, а мой новый питомец у меня на руках испуганно заскулил.

Воронка запульсировала, а вокруг разлился низкий гул. По телу пробежала дрожь, а Ох ещё сильнее заскулил, но не попытался вырваться.

Видимо в моих руках всяко спокойнее, чем в открытом поле наедине с этой воронкообразной тварью. Раз смог ранить, то тварь, ведь так?

Можно было бы ещё