Попаданка в жену Черного дракона. Развод уже подписан - Виолетта Вейл

Селма осмотрела и его рассеченный лоб, потом позвала Неллу. Та попыталась отмахнуться, но я сказала:

— Мы за всех платим. Покажи руки.

— За всех — три марки с дорогой и перевязкой, — уточнила Селма, не прерывая осмотра. — Спорить об этом можете потом.

За доски и скобы, которые обещали доставить из рыбацкого двора, Грета попросила еще пять. Я отдала восемь монет и впервые поняла, насколько быстро можно лишиться этих денег, не купив ничего лишнего. Сорок отложенных на жалованье мы убрали в отдельный мешочек.

Лекарка забрала чашку и оставила лист с записью осмотра. Нелла положила его к нашим бумагам. Потом мы вернулись в мою каюту, где уже проветрили и вымыли пол. Я попросила не закрывать дверь до конца.

Проснулась я под вечер от запаха еды. Впервые за сутки хотелось есть. Не пить маленькими глотками, боясь нового приступа, а взять хлеб и откусить.

В столовой было светло. Занавеску вернули на место, Арден сидел на скамье у стены. Перед ним стояла миска; ложку он держал правой рукой, левую бережно положил рядом.

— Можно? — Я показала на другой конец стола.

Он подвинул к себе миску.

Агна принесла мне жидкую кашу. Я собиралась попросить хлеба, но она заранее положила ломтик рядом и сказала, что остальным сейчас вынесет наверх. На кухне загремели крышки.

Арден дождался, пока я попробую еду.

— Вы сегодня долго спали. Селма велела проверить, если не проснетесь к сумеркам.

— Меня уже проверяли. Два раза Нелла, один раз Агна. Я начала притворяться, что сплю, чтобы хоть немного побыть одна.

Он на мгновение улыбнулся. Я заметила, что глаза у него были серо-синие, и тут же уткнулась в миску: рассматривать человека за едой было неловко.

— Удалось?

— Нет. Пришел Йорен спросить, где положить бумаги.

— Могу уйти, если вы хотели поесть в тишине.

— Я хотела поговорить с вами. Только не знала, сможете ли.

Он отложил ложку.

— Спрашивайте.

Я собрала с края миски несколько крупинок. Начать с того, что его считали казненным, было бы жестоко: это он уже услышал ночью.

— Мне нужно понимать, куда нам можно идти. Все на борту знают ваше имя. По крайней мере, теперь знают. И Сава спрашивал, не придется ли из-за вас воевать.

— Не придется. На первом свободном причале я смогу сойти.

— Вы сегодня до стола добрались с помощью Дена.

— До Липового еще несколько дней.

Он произнес это спокойно, но посмотрел мимо меня, в сторону двери. Я опустила ложку.

— Я не прошу вас сейчас уйти. Просто хочу знать, где безопаснее. Возвращаться в Норвен я не собираюсь.

Арден немного помолчал.

— Вниз по Велле. На свободных пристанях у Норрела меньше людей и нет права распоряжаться чужими судами. Йорен знает, где можно встать. Мне нужны Белые ворота. Там остались те, кому я могу написать.

— Вы уверены, что остались?

— Нет.

Он взял хлеб, отломил небольшой кусок, но есть не стал.

— Меня держали в береговом арсенале. Там можно было услышать, кто привез провизию, какие суда пришли. О людях я узнавал меньше, чем о цене овса. Надо будет проверять.

— Вас сюда перевели недавно?

— Перед выходом из Норвена. Сказали, везут на другое место. Я не знал, что вы уже на судне.

— Почему Дарвен вообще оставил вас в живых?

Арден провел большим пальцем по хлебной корке.

— После Рассара под водой осталось хранилище. Ему нужен был путь туда. Я знал старый вход.

— А теперь он передумал?

— Теперь я лежал в отсеке, который заперли, когда внутрь пошла вода. Почему именно сейчас — не знаю.

Я посмотрела на белые полоски ткани вокруг его запястий. Вопросов было гораздо больше. О городе, о суде, о женщине, чьи записки он получал полгода. Но он снова поднял ложку и задержал ее над миской: пальцы начали подрагивать.

— Давайте доедим, — сказала я. — До Белых ворот нам еще нужно добраться.

— Лиора.

Я не сразу посмотрела на него.

— Я помню, что обещал помочь вам уйти от Норрела. Это остается в силе. Сейчас от меня мало пользы, но…

— Успеете. Вы ночью подсказали, куда поворачивать. Мне этого для одного дня достаточно.

Он чуть наклонил голову и больше о долге не говорил.

Кашу я съела всю. Хлеб оказался плотным, с кислым привкусом, совсем не похожим на наш утренний пшеничный. Мне вдруг захотелось еще раз зайти в пекарню, пока там никого не было: повернуть ключ, включить свет и услышать, как в дальней комнате заработал холодильник. От этого простого желания защипало глаза.

Я наклонилась, смахивая крошки со стола.

На следующий день я добралась до кухни уже без чужой руки под локтем.

Из сундука нашлась простая темная юбка и рубашка, которую Нелла назвала нижней. Я решила, что под жилетом это никого не касалось. Волосы заплела сама, дважды переделав косу. Ворот наконец не давил на горло.

Агна сидела перед открытой кладовой. Возле нее стояли два ведра и лежал надрезанный мешок.

— Это есть нельзя, — сказала она, прежде чем я открыла рот. — Речной воды набрало. Выбросим.

В мешке темнела слипшаяся мука. Я присела рядом и заглянула на полки. Верхние остались сухими: горшок с жиром, закрытый короб с крупой, свертки, подвешенные к перекладине. По стене проходила грязная полоса, показывавшая, докуда поднялась вода.

— Что осталось на сегодня?

Агна посмотрела на меня без особой радости.

— Похлебка будет. Рыба соленая есть. Крупа сухая. Хлеб, если тонко резать, до завтра останется.

— Я могу почистить что-нибудь. И нарезать.

— Вам лежать велели.

— Вчера. Сегодня могу посидеть здесь. Если опять станет плохо, уйду.

Она протянула мне небольшую корзинку луковиц и нож.

Я потянулась к ведру, чтобы сбросить первую шелуху, и получила по запястью краем полотенца.

— Туда питьевую сливаю. Очистки в другое.

— Извини. Покажи сразу, где у тебя что.

Агна показала, заодно объяснив, где можно ставить котел, чтобы на ходу он не съехал на пол. Закрепленная печь занимала почти всю стену. У нее были железные упоры и маленькое устье.

— Здесь хлеб пекут?

— Пекут. Только сейчас топить для него отдельно не стану. Дрова бережем до пристани.

Я сняла с луковицы сухую кожицу. Зато нож лежал в руке правильно. Я быстро нарезала лук, отложила несколько целых луковиц на завтра, спросила, сколько