Тайное острие рапиры 2 - Александр Васильевич Чернобровкин

не догоню обоз до Ла-Рошели, а тут такой облом. В свою очередь я был уверен, что придется ехать вместе с обозом еще с неделю, но в Пуатье нас перехватил посланник Красного герцога и приказал сворачивать к ратуше. Там проходил слет французских кардиналов, аббатов и прочих бездельников. Первый министр Арман дю Плесси требовал от них внести денежную лепту в войну с гугенотами. Церковные иерархи пока отделывались обещаниями.

Возле ратуши нас встретил отец Жозеф, который первым делом спросил:

— Ты как здесь оказался⁈

— Тимоти де Муре попросил сопроводить обоз. Хочет вычислить вора, — ответил я.

— Уже нашли по монетам. Они приметные, — сообщил он.

— И кто это? — поинтересовался я.

— Тебе будет неприятно услышать… — начал Серый кардинал.

У меня сердце замерло: неужели влип⁈

— … один из них твой родственник Гаспар де Бинош. У него и двух сообщников нашли около трети украденного. Остальное успели промотать или спрятать, — закончил он.

Сразу расслабившись, я сообщил:

— Он родственник по жене. У них с детства были напряженные отношения, так что Сюзанна горевать особо не будет, если его укоротят на голову.

— Они вымолили прощение под обещание вернуть всё украденное, — сообщил монах-капуцин.

— Повезло им, — сделал я вывод и попросил: — Пересчитай деньги — и я поеду со спокойным сердцем в свой полк.

Часа через два с половиной проверка закончилась. Миллион ливров был в наличии, о чем я и написал Тимоте де Муре, передав послание с лейтенантом Эркюлем де Бераром. Думаю, ему это уже не важно, потому что наверняка получил сообщение, что это три его интенданта отщипнули малость от предыдущего транша. Сделали они это после того, как была обнаружена пропажа, но кто им, ворам, поверит⁈

2

4

К моему возвращению в Ла-Рошель основные осадные работы вокруг города были завершены, доделывали по мелочи. На суше соорудили восемнадцать бастионов и одиннадцать башен, не считая рвы, окопы, блиндажи, а на море была возведена дамба почти с сухопутную милю длинной. Город теперь в плотной осаде, мышь не проскочит. Лишние рты из него выгнали. Кто-то принял католичество и выжил, кто-то умер на нейтральной полосе. Перебежчиков тоже не стало. Кто хотел и мог, уже покинули Ла-Рошель. В ней остались самые упоротые гугеноты.

В конце апреля, как обычно, в расположение французской армии прибыли интенданты, чтобы пересчитать солдат, оформить платежи на следующие полгода. Среди приехавших был Клод де Лоран. Он теперь опытный интендант, командует парой новичков.

— Права была Дафна, когда запретила принимать Гаспара де Биноша. Он оказался одним из тех, кто украл деньги из первого обоза, отправленного сюда. Его выгнали из нашего ведомства, заставив вернуть похищенное. Ему пришлось продать свой отель Тимоти де Муре. Теперь там живет старший сын моего начальника с женой, которая приходится сестрой Гаспару де Биношу, — рассказал друг.

Так понимаю, один мой дальний родственник воспользовался моментом и обобрал другого, который, благодаря этому, остался жив. Представляю, как радуется моя жена, которую хлебом не корми, дай плюнуть в тарелку кузену.

— Ребекка, мать Гаспара, осталась в отеле? — поинтересовался я.

— Нет, уехала с сыном в сеньорию, — сообщил он.

Жаль! Это была бы коварная месть Гаспара своему зятю.

Смотр для Нормандского полка оказался чистой формальностью. «Мертвые души» здесь нанимать трудно, недостача в ротах была значительная, но для войны такое нормально. К тому же, жалованье теперь по приказу Красного герцога выдавали напрямую солдатам, чтобы уменьшить хищения. Меня это уже не интересовало, поэтому не подключал на полную мощность родственный и дружеский ресурсы. Кампмейстер Оноре де Альбер, герцог де Шольн, тоже не стал тратиться на взятки интендантам. Он появился всего на день и, оставив полк на меня, укатил в форт Луи, звездную крепость западнее Ла-Рошели, где сейчас находилась ставка короля Людовика Тринадцатого.

Пятнадцатого мая к осажденному городу прибыл английский флот в составе пятидесяти трех кораблей под командованием Уильяма Филдинга, графа Денби. Как предполагаю, дамба оказалась для него неприятным сюрпризом. Он послал в город три лодки с письмами, в которых излагал свой план оказания помощи. Две были потоплены французскими артиллеристами еще на подходе, а третья умудрилась проскочить по узкому проходу в дамбе, но гребцы были расстреляны мушкетерами. В итоге лодку подтащили к берегу, обыскали трупы, и письма попали в руки Красного герцога. Не знаю, что за план был в них. Скорее всего, время, когда флот попробует прорваться через дамбу. До следующего утра к ней подтянули дополнительные артиллерийские батареи и встретили врага должным образом. Пока английские корабли обстреливали дамбу, пытаясь разрушить ее, по ним с берега палили из всех калибров. Корабль — очень большая мишень, промазать трудно. Канонада продолжалась весь день. К вечеру англичане выдохлись и отступили, так и не сумев серьезно разрушить дамбу, пробить проходы для больших кораблей.

Говорят, одну из пушек наводил и стрелял из нее король Людовик Тринадцатый. Он мастер на все руки: и кузнец, и слесарь, и токарь, и стекольщик, и литейщик, и столяр, и повар, и брадобрей, и садовник, и парфюмер, и музыкант, и даже дрессировщик обезьян… Единственное, что у него не получалось — это произвести на свет наследника. Наверное, потому, что это надо делать не только и не столько руками.

У графа Денби хватило ума не губить вверенные ему корабли. Два дня они простояли на дальнем рейде, вне зоны обстрела французской артиллерии. Ремонтировались, вели разведку. За ними день и ночь следили с материка и острова Ре, сигнализируя о любых перемещениях. Оказалось, что англичане ждали попутный ветер. Как только он задул, сразу ушли в Портсмут. Это было настолько неожиданно, что французы не сразу поверили в свое счастье. Удивились и ларошельцы. Наверное, со слезами на глазах смотрели на удаляющиеся паруса. У осажденных совсем плохо с едой. Говорят, в городе участились случаи людоедства. Пока что не убивают друг друга, а пожирают трупы. Видимо, быть гугенотом-людоедом — это праведнее, чем католиком-филантропом.

5

Я вернулся с охоты, подстрелив из лука на болотах пару селезней, и увидел возле деревянного дома, сооруженного солдатами для меня, отца Жозефа, который разговаривал с Бруно Шабролем. Точнее, говорил монах-капуцин, а мой слуга молча кивал. Он никогда не спорит, но делает по-своему, и часто его вариант не хуже моего. Заметив меня, Серый кардинал оставил его в покое. Значит, речь шла обо мне.

Я отдал уток и коня