Двор призрачных сердец - Элис Нокс

обыденностью; как с каждым вдохом вздымается грудная клетка; как каменные мышцы под моими пальцами напрягаются всякий раз, когда он смещается, устраивая меня удобнее.

Я видела мужские тела раньше. На тренировочном дворе Ордена, когда в жару солдаты снимали рубахи. Голую кожу, пот, шрамы. Но это было безопасно — они не касались меня, не держали так, не дышали мне в шею.

А сейчас...

Его рука на моей талии была стальной, властной, пальцы впились в шёлк так крепко, что я ощущала давление каждого. Вторая скользнула к бедру, к разрезу платья, где ткань заканчивалась и начиналась голая кожа, коснулась легко, почти невинно, но вверх по позвоночнику пробежала молния, заставившая меня вздрогнуть.

От отвращения. Только от отвращения, — повторяла я мантру, пытаясь убедить себя.

— Тихо, красавица, —произнёс он у самого уха, так близко что губы почти коснулись кожи, и горячее дыхание скользнуло по шее, подняло мурашки. — Не вертись. Ты моя удача сегодня.

«Удача». Хорошо. Пусть думает, что я талисман. Значит захочет оставить рядом.

Толпа ахнула.

Все смотрят. Хорошо. Публичность играет на руку — он не заподозрит опасности.

Я попыталась встать и проверить реакцию.

Он не дал.

Ладонь на талии сжалась крепче, не больно, но непреклонно.

— Сиди тихо, — прошептал он, губы скользнули по краю моей челюсти, оставляя горячий след, — или все увидят, как сильно ты дрожишь.

Проклятье.

Он прав.

Я дрожу — руки на его груди, ноги, даже дыхание сбилось в неровный ритм.

От страха? От адреналина? От того, что план работает, но выходит из-под контроля, от того, что под ладонями я ощущаю налитые сталью мускулы, тепло что впивается в кожу, и что-то ещё — что-то плотное, пульсирующее, прижимается к моему бедру сбоку?

Чёрт! Он возбуждён.

Хотя…хорошо, значит он уязвим. Мужчины теряют бдительность, когда возбуждены — Изабелла повторяла это сотню раз.

— Итак, господа! — Он повысил голос, обращаясь к сидящим за столом. — Последний бросок. И у меня теперь есть талисман.

Он поднёс мою руку к губам и поцеловал — медленно, будто пробуя на вкус. Тёплый рот скользнул по костяшкам пальцев, задержался, и я почувствовала влажное прикосновение языка. Дыхание перехватило.

Тепло разлилось от точки касания вниз к запястью, к локтю, к плечу, к груди, к животу, и ниже — туда, куда не должно.

Что за... Нет. Это неправильно.

Но тело не слушалось. Соски затвердели под тонким шёлком, между бёдер запульсировало.

Игнорируй, Лин. Фокус на цели.

Он опустил мою руку и сплёл наши пальцы.

— Чёрное среди белого, — прошептал он, глядя на наши руки — его пальцы длинные, покрытые шрамами, с цветными кольцами, контрастировали с моими, маленькими, бледными пальчиками. — Ночь среди дня. Тьма среди света. — Взгляд поднялся к моему лицу, и серебро в глазах горело ярко и завораживающе. — Знак от Богов.

Толпа затаила дыхание, я слышала, как сотни лёгких застыли в ожидании. Потом он взял три кубика из слоновой кости, что мерцали в свете люстр и ловко подкинул, поймал, и поднёс на открытой ладони к моему лицу.

— Дунь, — приказал он тихо, голос стал низким и хриплым. — На удачу.

Я наклонилась и тёплое дыхание скользнуло по его руке, обвило пальцы, коснулось слоновой кости — мягко, почти нежно, как поцелуй.

Он вздрогнул.

Всем телом — резко, непроизвольно — под моими ладонями мускулы окаменели оканчательно, его бедро под моим задубело, пальцы на моей талии впились до боли, прежде чем разжаться и сжаться снова.

Его дыхание сбилось, я услышала, ощутила, как грудь стала неровно вздыматься.

Он чувствует это тоже. Что бы это ни было — эту искру, что пробежала, между нами, когда моё дыхание коснулось его кожи.

Уязвим. Сейчас самое время. Но нет — слишком публично. Жди.

— Хорошая девочка, — прошептал он, и голос сломался. Секунда тяжёлой, вибрирующей тишины.

Кулак разжался.

Три белых молнии вспыхнули в полумраке — кубики ударились о стол с глухим стуком, покатились по зелёному сукну.

Время замерло.

Музыка где-то на краю сознания растаяла до едва слышного эха. Сотни фейри вокруг застыли. Я слышала, как их дыхание разом оборвалось, словно кто-то перерезал невидимую нить. Даже воздух перестал двигаться, сгустился, давил на плечи.

Тройная шестёрка.

Ещё одно мгновение абсолютной, оглушающей тишины, словно мир задохнулся.

А потом взорвался.

На зал обрушились оглушающие, дикие, восторженные крики. Кто-то бросал золото в воздух, монеты звенели о мрамор, кто-то колотил соседа по спине, женщины визжали так пронзительно что у меня заложило уши.

— КОРОЛЬ ВЫИГРАЛ!

— ТРОЙНАЯ ШЕСТЬ!

— НЕВОЗМОЖНО!

— БОГИ БЛАГОСЛОВИЛИ ЕГО!

Фейри в золотой маске напротив откинулся на спинку стула — побеждённый, опустошённый, руки безвольно упали на колени. Остальные игроки молчали, смотрели на кубики словно не веря глазам, словно ожидая что те вдруг перевернутся и покажут другие числа.

А Король...

Король откинулся назад — медленно, лениво, утягивая меня за собой так что моя спина прижалась к его груди, и я оказалась между его ног, окружённая им полностью.

Тепло его тела окутало спереди, сзади, везде. Я слышала, как он глубоко дышит, чувствовала, как вздымается грудь за моей спиной, как его подбородок почти коснулся моего плеча.

Рука с моей талии скользнула выше — к рёбрам, и большой палец провёл по краю груди, едва касаясь, невинно, но намеренно.

— Я же говорил, — прошептал он мне на ухо, касаясь губами виска. — Ты моя удача.

Потом зубами легко и игриво прикусили мочку моего уха.

Ещё один разряд — горячий, запретный — пробежал по позвоночнику, заставил инстинктивно сжать бёдра.

Проклятое тело, проклятые фейри со своими феромонами.

— И теперь, красавица, — его ладонь сжалась на моём бедре — властно, обещающе, — я тебя не отпущу.

Тон низкий, бархатный, но в нём читалась сталь. Утверждение. Факт.

Мир качнулся — не от его слов, а от того, как моё тело на них отреагировало.

Дыхание сбилось окончательно, пульсация между бёдер стала нестерпимой.

Нет. Это неправильно. Ты ненавидишь его. Он враг. Он держит Джаспера в темнице.

На ум пришли слова Изабеллы: «Если теряешь контроль — вспомни зачем пришла. Одна ошибка ровно смерть.»

Если я провалю миссию — Джаспер останется в плену. Орден решит, что я дезертировала. Никто не узнает, что я пыталась.

Я сделала вдох — глубокий, через силу, заставила сердце замедлиться, заставила разум вернуться.

Ты пришла его соблазнить. Ты должна вести игру. Не он.