Опричники 2 Питер - Ал Коруд

после длительного перерыва мы столкнулись с чем-то малознакомым. И по крохам информации смогли уловить, какую природу имеет это явление. Поэтому, не откладывая в долгий ящик, я и попросил прислать именно вас. Нет, и у нас есть специалисты по верованиям древних народов Приладожья, но именно вы имеете свежайшую практику применения. Я же прав?

При озвучивании своего вопроса Петерсон буквально впился пронзительным взглядом в Пелагею. Постороннему человеку стало бы жутко, но после прошлогодней кровавой бойни девушку сложно чем-то удивить.

— Вы правы — у нас её хватало. Но я всё равно удивлена.

— Чем?

— Что у вас проблемы с кадрами.

Вот это замечание Петерсону совсем не понравилось. Быльский же отвернулся, чтобы не показывать ехидное выражение лица. Забава мило опустила глаза, а Седых иронично отреагировала:

— Палаша, не рушь начальственный авторитет.

Яков Валерианович некоторое время разглядывал девушек, потом вздохнул:

— Совсем вас Христофор Бонифачьевич разбаловал. Или это уже ваше фирменное северное — никакого пиетета перед руководством. Но давайте перейдём к делам нашим грешным! Забава, будь добра, выведи на экран информацию.

Глава 2

Тайны древних знаков

— В Петербурге нет таких огромных подземелий, как под Москвой, но всё равно хозяйство там обширное. Из-за характера наших грунтов подземелий древних народов у нас не имеется. Большое строительство началось лишь при Петре Первом. Метро в Ленинграде построили с большим трудом и вовсе в середине прошлого века. Где-то даже тоннели рушились, затопляясь из-за грунтовых вод. Ну, вы наверняка слышали про это. Но, несмотря на относительно молодой возраст, наше метро уже успело обрасти некоторыми слухами.

Например, о том, что построенные до войны штреки и шахты доделать не успели и во время блокады в них складировали трупы умерших. Действительно, некоторые тоннели, построенные до войны и ныне наглухо замурованы. Причины их закрытия нам доподлинно неизвестны.

Седых неделикатно прервала рассказ директора филиала:

— Так были там всё-таки могильники?

— Насколько помню, никого в шахтах не хоронили. Разве что кто-то мог туда залезть и умереть.

Пелагея внимательно глянула на Петерсона и внезапно поняла, что он мог видеть блокаду наяву. Их странная во всех смыслах служба приводила в плане долгожительства к поразительным результатам. Если ты не погиб молодым, то благодаря прикосновению к ряду артефактов получал дополнительные годы жизни. Или умирал в муках тут же. И молодая ведунья пока не знала причины подобного. Старые же работники вроде Марфы Васильевны больше отмалчивались. Трескина полагала, что те получали вместе с продолжительной жизнью некий обет.

— Многим также известна легенда о поезде-призраке, который будто бы иногда появляется после полуночи на первой линии. По бытующей среди обывателей легенде, в 1962 году один из электропоездов пропал вместе с пассажирами глубоко под землёй на первой линии во время следования от одной станции к другой. Призрак-поезд явно старой конструкции и заполнен пассажирами, в кабине можно увидеть машиниста в форме 1950-х годов. Состав останавливается почти на каждой станции, но лишь изредка открывает двери. Приближаться к открытым дверям поезда, тем более входить в него, крайне опасно; те, кто пытается сделать это, исчезают навсегда.

— О как! Красивая сказка, — Седых в паре командировочных сотрудниц явно играла собственную роль.

Петерсон вздохнул. Ничем этих северянок не проймёшь. Он огорчённо прокомментировал:

— Явление это имело место быть, но очень давно.

— Сублимация?

— Мы называем это явление иначе. Но суть одна. В таком необычном городе, как Петербург, необычные явления крайне быстро становятся легендами и начинают собственную жизнь. И некоторые получают вот такое неожиданное продолжение. Скажу даже так: наша служба тратит на них намного больше времени, чем на реальные опасности. У вас с этим намного меньше проблем, а у нас профильное начальство крайне не любит подобного рода слухи. Вот и приходится отрабатывать, купируя их. При нашем отделе даже целое информационное агентство числится.

— Прикрытие?

Петерсон милостиво улыбнулся. Эта Поляница ему сразу понравилась своим деловым подходом.

— И убойный уничтожитель домыслов. Знаете, осмеять — это намного круче оправданий. Ну, и мы регулярно «сливаем» туда всякие дутые сенсации. Но, собственно, давайте к делу — то бишь к подземельям.

— И дело там, как я понимаю, именно в расщеплении яви и неяви весьма необычным способом?

— Правильно понимаете, Наташа. Посмотрите на эти снимки, пожалуйста.

Забава вывела с помощью проектора фотографию облезлой бетонной стены на экран. Снято явно какое-то технологическое помещение, о котором давно позабыли.

Глава филиала продолжил — его голос стал враз серьёзным.

— Это технический ход, который использовали при строительстве первой линии метро. О нём, кроме диггеров, давно все забыли.

— Диггеры?

— Их в Петербурге не так много по сравнению с московскими. И, скажем так, власти не сильно им рады.

— Но раз они к вам обратились, значит, под землёй появились некоторые проблемы.

Петерсон с любопытством повернулся к северной Валькирии. Вот теперь он поверил, что она не просто охранник, но ещё и бывалый оперативник. Схватывает всё на лету.

— Не просто проблемы, коллеги, а нечто такое, о чём мы можем лишь догадываться. Забава?

На следующем снимке на стене проступали некие тёмные знаки. Пелагея вскочила и подошла к экрану, вытянув правую руку, затем ойкнула и тут же её отдернула. Фотография не передавала энергетику. Яков Валерианович неожиданно заволновался.

— Ты узнала?

— Нет… это… — Трескина как будто погрузилась в себя.

— Ну-ну! — Петерсон заметно напрягся и наклонился вперёд. Забава смешно открыла рот, а Седых стояла, скрестив руки, стараясь не улыбаться. Она уже заметила знакомое состояние подруги.

— Это руны, но руны неимоверной старины…

Голос девушки дрогнул, а глаза наполнились темноватой глубиной. Яков Валерианович буквально впился в её северный облик; кожа лица магистра натянулась, внезапно резко проступил настоящий возраст. Его ведь никуда не спрячешь.

— Я так и думал! Мы пересмотрели все имеющиеся в службе каталоги, привлекли скандинавских коллег, которые ещё сотрудничают с нами.

— Такие ещё остались? — хмуро поинтересовалась Наталья. Она в свете последних событий враждебно относилась ко всему чуждому. Война ведь велась не только на явных полях сражений. Какую-то только чертовщину не засылали на землю Руси добродушные европейцы.

— Милая девушка, наши интересы намного глубже и древнее глупой политики одночасья. Представляете, шведские… я бы не назвал их словом «колдуны»…

— Они скорее шаманы, наследники древних верований северного мира. И наверняка с севера, из Лапландии.

— Пелагея, вы полностью правы. Но никто даже из них так и не узнал эти руны. Никогда о таких не слышали.

— Но они приносят беду людям. Что произошло, Яков Валерианович?

Несмотря на мягкость, с какой произнесли вопрос, подразумевался немедленный ответ. Петерсон даже немного отшатнулся от ноэдьи, внезапно ощутив в ней колоссальный массив неведомой ему силы. Если бы он не