Опасный вкус измены - Полина Лоранс

Телефон ожил, когда мы возвращались домой. Взглянув на экран, я остановилась посреди аллеи, как вкопанная.

Это звонила Татьяна.

– Привет, Викуль! Тест у меня. Сейчас я тебе его скину на почту или в мессенджер. Куда лучше?

– Давай в мессенджер, – голос резко охрип, по спине побежали мурашки.

Бабуля встревоженно взглянула мне в лицо, сразу заметив, как я напряглась. А румяный сынок продолжал валяться в сугробе – день у ребёнка выдался замечательный.

– Тань, как же у тебя получилось?

– О, это было нелегко! Пришлось поуговаривать одну мою знакомую, и в конце концов я её уломала.

– Танюш, теперь я твоя должница.

– Да ладно, не выдумывай! Но давай будем общаться почаще, мы ведь землячки.

– Конечно!

По тону Татьяны не удавалось понять, каков результат ДНК-теста. Что же там написано?

Но если она не задаёт никаких вопросов, значит, отцовство Антона доказано. Иначе Таня бы из меня душу вынула.

– Что случилось, Викуля? Ты прямо в лице изменилась! Какая-то неприятная новость? – озабоченно спросила бабушка.

– Скорее, неожиданная! Да там ничего особенного, так, рабочие моменты, – выкрутилась я.

Посвящать бабулю в подробности адюльтера мне, конечно, не хотелось. Юля стала первым человеком, с которым я поделилась. Но если сейчас выяснится, что папаша Егорки – Антон, то ничего рассказывать и не придётся.

Я спрятала телефон в сумку, так и не открыв мессенджер с файлом от Татьяны. Не решилась. Посмотрю его, когда вернёмся...

Дома я повесила сушиться детский комбинезон, шапку и варежки, переоделась и оставила Егорку с бабушкой, а сама побежала в пекарню, так как по выходным мы тоже работали. Когда вышла из подъезда, в окне уже маячил сынок – надо же проводить маму. Помахала Егорке и, едва завернув за угол дома, остановилась и достала смартфон.

Вдох-выдох...

Не помогло, сердце всё равно бешено колотилось, во рту пересохло...

Ещё раз – вдох-выдох...

Открыла мессенджер, нажала на иконку отправленного файла, увеличила картинку...

Предполагаемый отец – Плещеев Антон Валерьевич.

Ребёнок – Плещеев Егор Антонович.

Вероятность отцовства - 0%.

Вывод: отцовство практически исключено.

Ошарашенная, я стояла посреди двора не в силах сдвинуться с места. Казалось, земля под ногами разверзлась, и сейчас я упаду в пропасть. Солнце слепило, перед глазами побежали чёрные мушки, в висках шумела кровь. Наверное, у меня подскочило давление... Я снова и снова скользила взглядом по строчкам теста, перечитывала их, будто от этого могло что-то измениться.

Что же я натворила...

Каким бы ужасным мужем не оказался Антон, я всё-таки предпочла бы сейчас узнать, что именно он отец Егорки. По крайней мере, тогда мой ребёнок был бы рождён в законном браке, а не от случайного знакомого. Это неправильно! Я же всегда была хорошей девочкой. Однако умудрилась родить от какого-то Паши, которого видела один раз в жизни...

Мороз начал покалывать щёки, руки замёрзли. Я наконец-то отмерла и снова двинулась в путь. Пока не представляю, как буду выгребать из этой ситуации, но уже ничего не исправишь. Без толку – стоять и пялиться на этот тест.

А Татьяна дважды меня удивила. Во-первых, смогла раздобыть файл, во-вторых, промолчала, не задала мне ни одного вопроса. А ведь её, безусловно, разрывало от любопытства. Но не сомневаюсь, Танюша своё ещё возьмёт. Позовёт в кафе и там вопьётся зубками в мою сонную артерию – и не отпустит, пока не узнает, как я нагуляла ребёнка. Придётся что-то ей рассказать, я ведь теперь у неё в должниках.

...Юля и ещё две наших помощницы вовсю трудились в цехе, а в маленьком торговом зале вкусно пахло кофе, миндалём и ванилью. Воскресная торговля шла бойко.

Подруге хватило одного взгляда, чтобы понять – со мной что-то не так. Но прежде, чем она успела задать вопрос, я сходу наехала на Лейлу, нашу новенькую. Она трясла ситом над рядами ягодных ватрушек, посыпая их сахарной пудрой. Даже не дала им остыть! Не удивительно, что пудра тут же таяла и превращалась в неряшливую серую корку.

– Извини, что-то я недоглядела, – виновато произнесла Юля. – А у тебя какие-то новости? Признавайся! По глазами вижу.

Вместо ответа я открыла ДНК-тест и протянула гаджет подруге.

Она вытерла полотенцем руки, испачканные мукой, взяла смартфон и спустя пару секунд подняла на меня обалдевший взгляд:

– Ну и дела! Значит, всё-таки, отличился красавчик Паша! Вот это да...

– Поговорим позже, – я глазами указала на работниц, у которых внезапно оттопырились уши в нашу сторону. Любопытные варвары!

– Ой, – Юля посмотрела на экран моего мобильника, который всё ещё держала в руке. Телефон вибрировал в её ладони. – А у тебя тут входящий... И, между прочим, от Демьяна Кольцова!

17

ВИКТОРИЯ

Слова подруги произвели эффект разорвавшейся бомбы...

В глазах резко потемнело, я даже ощутила приступ тошноты. Комната закрутилась вокруг меня центрифугой – пришлось опереться о разделочный стол.

Взяла у подруги гаджет и приняла вызов.

– Да? Здравствуй, Демьян...

Хотела бы ответить легко и непринуждённо, не подавая виду, как успела измучиться за несколько дней нашей разлуки. Но голос звучал слабо, робко. Внутри всё ходило ходуном.

– Привет, Вика. Я тут заехал на стройку... И хотел узнать, не сможем ли мы встретиться. Ты сейчас, наверное, или дома, или в пекарне?

Хм... А господин-то миллиардер сегодня, как и я, не отличается бойкостью! Голос Кольцова тоже звучал как-то... нерешительно.

Вот это новость! Неужели удалось посеять в его душе сомнения, и он уже не так самоуверен, как до встречи со мной?

– Демьян, я в пекарне... Работаю...

– Аналогично. Воскресенье – оно не для всех, – было слышно, что Демьян улыбается. Я представила его улыбку, и тут же поплыла, растаяла, как мороженое на солнце. – Вика, нам надо серьёзно поговорить. Сможешь вырваться, малыш?

– Д-Да...

Я обессиленно опустилась на табуретку, ноги не держали. Юля не шевелилась и не сводила с меня глаз – видимо, у меня был такой вид, что подруга приготовилась вызывать скорую.

– Тогда выходи из пекарни, а я тебя подхвачу.

– Ладно, – пробормотала изумлённо.

Мой разум затуманился, сейчас я сама себе не принадлежала. Иначе бы вспомнила, что не стоит лететь к мужику по первому же зову. Вообще-то, я должна твёрдо заявить Кольцову, что мы уже все обсудили и встречаться нам незачем.

Но это равносильно самоубийству... Как будто