Розовый мед – 5 - Владимир Атомный

Лишний раз умилившись перешёптываниям, тёть Маша запустила на смартфоне песню Николая Носкова «Это здорово» и занялась уборкой кухни.

— Мы с вами уже давно «как бы». Или что?

— Да я не в этом смысле… — заиграла моя обычная пластинка. — Мы это мы, а они не поймут. Как им объяснить, что наши ритуалы это не обычные отношения? Вот уже тёть Маша уверена, что мы пара.

— Никак, Мастер. Нельзя жить в обществе и быть свободным от него.

— О-о-о! — на эмоциях громче выдал я. — Круто сказано.

— Но и позволять навешивать на себя ярлыки тоже не надо. Себе на уме пусть что хотят думают, а к нам приставать не нужно.

Я озадачился и посмотрел на пританцовывающую тёть Машу.

— Это будет непросто. Но да, выставить границы надо, а то забудешь где начинается твоя земля, а где чужая.

Взяв паузу, Неколина хотела что-то ответив, но лицо вдруг позеленело и она помчалась в уборную. Времени закрыть дверь уже не оставалось. Первой на помощь бросилась тёть Маша, а я ждал команды, ибо понимал стыд момента.

Неужели это беременность⁈ А может в готовку попала нехорошая бацилла?

Всё же встав со стола, я принялся ходить туда-сюда, поглядывая на спину и попу хлопучущей вокруг дочери тёть Маши. Задирающийся халатик сейчас нисколько не волновал меня…

Вскоре Неколина почистила рот и умылась.

— Простите, это от стресса, — выдала она общее объяснение.

Большая Кошка ещё раз её обняла, расцеловала и сообщила, что переживает. Видно как посветлела лицом.

Хотя вернулись за стол, мне теперь самому кусок в горло не лезет.

— Простите, Мастер, — шепчет Нека мятно-ягодным дыханием, — я вдруг подумала о маньяке, о том, что он мог со мной сделать. Картинка представилась очень ярко и оказалась предельно мерзкой. Я подумала о нём «там» и сразу затошнило. Ещё раз простите.

Неколина предложила мне остаться и поиграть в Disciples 2. Что было бы безумно атмосферно! Баньши играющая в своём тёмном убежище в столь олдовую, эмбиентную игру — это топ! Однако, душевная мятежность погнала меня на улицу, в объятия вечернего дачного воздуха. Я снова оказался во власти сомнений и самобичевания, ведь чья была идея выдать каждому по самокату? Не поведись я на эту хотелку и ситуации бы не произошло.

Наверное…

Просто дядь Женя же предупреждал тогда — вот у кого жизненный опыт из ушей плещет. Понимаю, почему он на нас как на зелень пучеглазую смотрит. Надо будет поблагодарить его за внимательность… сразу как выпишу себе за её отсутствие.

В этот раз тумблер внутри головы щелкнул быстрее. По простецкой аниму-дебильности, я списал это на происки Богини. Дескать, мужчине, да и вообще человеку, следует быть уверенным. Хороший способ развеять туман неуверенности и страха — просто шагнуть вперёд. Наобум, ради самого шага, а не по направлению. Поступок прогоняет леность. В моём случае это содрать с себя вязкие путы и принять, что моя жизнь похожа на калейдоскоп цветной манги от шизанутого автора. Это разумно и правильно, как и говорит Чёрная кошка.

Чтобы уже успокоить себя, я придумал следующую, словно бы фаустовскую комбинацию: появишийся в нашем, так сказать, кондоминиуме негодяй был встречен вовсе не милицией, не вооружённой дружиной из жителей, а демоном живущим среди нас. Неколина безошибно и первой вычленнила его. Набросилась клеткой иммунитета срубив сорняк на корню. Но до чего же она милая и желанная клеточка… я даже готов отдаться ей на поглощение лишь бы касалась и была ближе.

— Эй, орёл! — окликнул меня приснопамятный сосед.

— О, дядь Жень… как у вас дела?

— У меня-то нормально, как девочка эта черноволосая? Каролина, кажется…

— Всё хорошо, спасибо, — улыбнулся я.

— Не неси чепухи! — остро глянул он. — Как может быть хорошо после такого?

— А, да этот ублюдок ничего не успел сделать. Ну и психологи помогли. Я хотел сказать «уже всё хорошо».

Дядь Женя цикнул и сплюнул в сердцах.

— Эх, вы… говорил же! А если бы беда приключилась?

— Ну, блин, да чего теперь уж… — отвёл я взгляд.

— Смотри в оба и уши на стрёме держи — вот что. Давай, помоги мне выкопать яблоньку, хоть кровь погоняешь…

Берясь за лопату, мне подумалось, что кровь мы неплохо погоняли с Некой, а сейчас я просто уважу ворчливого соседа и тем верну должок, что присматривает за нами. Пусть даже вечер и всем пора отдыхать!

Каким-то чудом нас заметила моя стрекозка, едва набравшая первый размер груди. Дабы вымести всякие сомнения о себе, она нацепила особо-яркие жёлтые шорты со смешной бахромой, а верх скрыла за белоснежной маечкой с коротким рукавом и длинной как раз до пупка, что теперь украшает пирсинг. Наверное, лучшей демонстрации нашей необучаемости сложно представить, но я не смогу отказаться от наслаждения созерцанием.

Дядь Женя только вздохнул и одарил кривой рожей меня. Сонетточка же выбежала помогать, потому смело натянула смарт-часы повыше и взялась отбрасывать комья, которые я выкапываю.

— Ну замараешься же! — не выдержал наш усатый наставник. Кстати, усы уже просто седые, без жёлтых следов привычки.

— Я аккуратно, честно, — пообещала моя тонкокостная стрекозка.

И действительно — одежды на ней крайне мало, а ранимая белая майка того гляди задерётся, когда сестра в очередной раз наклоняется. Возможно, Нетта полагается на сумрак и слабость света от двух ламп прикрученных к карнизной доске.

Дядь Женя вздохнул ещё тяжелей, но позволил помогать дальше.

Вскоре мы опустили молодую яблоню в уготовленную яму. Появилась возможность отправить нас дальше стрекозничать и прожигать летний вечер.

Предвосхищая стон огорчения, что издаст Сонетта после открытия холодильника, я быстро сформировал заказ на доставку соков. Есть пока не хочется, а вот приложиться к бутылке и вылакать за раз литр — можно.

Всё случилось как я и предполагал. Янтарные глазки, полные надежды и отчаянья одновременно, обернулись в мою сторону:

— Самми!

— Знаю, знаю… — с лёгким пафосом повёл я головой. — Кто работал и устал, тому сока заказал.

Она замерла вначале, косо глядя, а потом прыснула и бросилась обниматься. Я, было дело, сам разобнимался, но следом, как в песне, поймал шугничок.

— А наши где?

Даже необычное чувство в душе появилось, ведь в первый раз назвал общих друзей так — обычно «наши» это родители.

— Ну мы сначала ждали тебя, а потом, когда Линка написала, что ещё будете кушать, Кристя уехала.

Я скорее снова прижал полураздетую сестричку к себе и вдышался в аромат волос. Чудо мое единорожковое! Нежная капелька сливочного мороженого!

— Братик, — завозилась она, — не прижимай так