Бесит в тебе - Ана Сакру

По-хорошему надо прямо спросить его еще раз, но я ни за что не решусь сейчас! Неловко до ужаса выспрашивать а таком! Хочется, чтобы он сам… Первый!

Вся вибрируя от сомнений и ноющего желания одновременно, встаю под струи воды и смываю с себя клей, тщательно прополаскивая волосы. Пользуюсь Ваниным шампунем и гелем для душа, пропитываясь ароматом можжевельника и ментола. Даже от этого, вдыхая, ощущаю щекочущую тяжесть внизу живота. Я пахну как он. Это приятно…

Вытеревшись полотенцем, надеваю на себя Ванину футболку, свои трусики и его спортивные шорты. И сразу понимаю, что от шорт придется отказаться, потому что они не собираются на мне держаться ни при каких обстоятельствах. Благо футболка доходит до середины бедра и вполне может сойти за короткое домашнее платье.

Покусывая губы, выхожу из ванной так. Из спальни все так же играет музыка, но гораздо тише. Кажется "City of Dreams"… У меня сердце запальчиво бьется о ребра в такт быстрому, затягивающему ритму песни. Я вижу, что из открытой двери комнаты не льется свет, только этот закручивающийся спиралью мотив.

В горле пересыхает, ступаю в темноту.

— Вань…

Его силуэт совсем рядом. Вижу только черное очертание на фоне незашторенного окна. В темноте запахи, чувства, страхи, желания — все ярче. Стук собственного сердца и звук чужого близкого дыхания оглушают. Первое касание как ожог. Мужские пальцы зарываются в копну моих влажных волос. Тело прижимается к телу.

— Лиза, я пиздец как хочу тебя, — бормочет Чижов сбивчиво и жарко мне в губы, прежде чем поцеловать.

34. Лиза

— П…ц как хочу…Лиза… — продолжает запальчиво шептать Ваня мне в ухо, прикусывая до легкой боли мочку и вдавливая мое тело в свое.

Только сейчас понимаю, насколько он всегда сдерживался со мной и не напирал, потому что сейчас именно напирает. А у меня уже нет ни одного оборонительного сооружения, чтобы устоять. Даже желания такого нет и в помине.

Ваня как-то незаметно и стремительно все перекроил во мне под себя.

И вместо страха и отторжения я жадно слушаю его горячий шепот, обмякая от чувственных волн, перекатывающихся по телу.

Мне боязно только чуть-чуть… Я не знаю, как это будет. Говорят, может больно…

И еще я смущена до озноба от того, как откровенно он трогает меня, задирая футболку до самого пояса и сминая попу сквозь тонкую ткань трусиков. Пальцы попадают на голую кожу, впиваются в плоть. Как раскаленные угли… Мои бедра в мурашках.

Безвольно закрываю глаза, подставляя губы и позволяя себя целовать. Глубоко, пошло… Так, что не хватает дыхания… Сама сплетаясь с ним языком, пока слепо пятимся к кровати. Ваня тянет меня вверх, заставляя встать на носочки, прижимает мои к бедра к своим. Чувствую, какой он твердый и обжигающе пульсирующий там… Боже, снова крупные мурашки россыпью от этого откровенного ощущения, все волоски дыбом…

Дойдя до кровати, Ваня рывком стягивает свою футболку, небрежно бросая ее куда-то на пол, а потом так же бесцеремонно тянет вверх мою. Не успеваю ни охнуть, ни прикрыть обнажившуюся грудь, как он уже снова крепко обнимает меня и целует в губы, оборачивая своим жарким сильным телом и забирая стыдливый стон. Кожа к коже. Грудь расплющивается о его торс, соски, вдруг такие чувствительные, трутся о короткие курчавые волоски на его груди. Токи простреливают и простреливают по нервным окончаниям, выбирая сосредоточением низ живота. Там так пульсирует и ноет, что хочется хныкать.

— Ванечка… Ваня… — я даже паникую слегка.

— Тш-ш-ш, знаешь, как будет хорошо…. — напряженным шепотом обещает, укладывая меня на спину на кровать, — Ну, иди сюда… Монашечка вкусная моя… — хмельно улыбается в густом полумраке.

Ложится рядом набок, кладет одну руку мне под голову и сгибает ее в локте, чтобы гладить лицо и волосы, и одновременно не давать мне увернуться от его глубоких развязных поцелуев.

Вторая же наглая ладонь по моему телу скользит, ощупывая, сминая, гладя… Ваня всасывает мой язык и одновременно выкручивает сосок до острого прострела вниз живота, ловит сдавленный стон, покусывая губы, нежными до щекотного касаниями трогает живот, когда выгибаюсь, неумолимо ведет ниже и ребром ладони расталкивает мои сомкнутые бедра.

— Не зажимайся… — на выдохе в губы, сквозь поцелуй.

Медленно поддаюсь, расслабляя ноги.

И Ваня снова меня глубоко целует, ловя срывающийся всхлип, когда его ладонь ныряет под резинку белья. Чувствую его пальцы там, шокировано распахиваю глаза, перестав дышать и четко ощущая, как Ванино дыхание наоборот срывается, становясь шумным хриплым. Пульс будто общим становится, бешено стуча в каждой клетке. Вся спальня вибрирует томным наэлектризованным маревом.

Пальцы легко скользят, проникают, задевают зудящие интимные точки, вызывая знойные волны по всему телу. Я прикрываю глаза, откидывая головой на Ванину руку, ресницы дрожат, как и широко разведенные бедра. Пальцы скользко, горячо кружат в одном слишком чувствительном месте. Божечки…

Я как-то пробовала тайком сама, но ничего толком не поняла, а сейчас меня будто варят на медленном огне, поднимая и поднимая температуру до нестерпимого жара.

И уже нет ни стыда, ни смущения, только закипающее удовольствие, сконцентрированное между ног. Его средний и безымянный пальцы ныряют в меня, растягивают до легкой боли, а указательный так и кружит, доводя.

Тело напрягается в бессилии. Нестерпимо. Не понимаю себя, вся вибрируя — и убежать от его ласк хочется, и одновременно растечься по постели безвольной лужицей, позволяя все, что захочет. На коже выступает испарина.

— Ванечка… Ва-а-ань… — жалобно лепечу, вонзаясь ногтями в его запястье.

— Тш-ш-ш, не напрягайся…близко же… — сбивчиво шепчет мне в губы. И прижимается ртом к моей шее, мокро и тяжело дыша.

Чувствую, как сокращаются его мышцы от напряжения, как он внутри дрожит. Как усилился мускусный интимный запах, окутывающий меня. Прикрываю глаза, плавясь в этих ощущениях. Тело прошивает требовательными импульсами, которые все нарастают, пока на миг все мышцы не деревенеют, вытягивая меня в струну, и эта струна рвется, сокращая мучительно сладкими спазмами.

— О-о-х, Бо… — глухо стону, дрожа ресницами.

Ваня, сбито дыша, беспорядочно целует мои веки, скулы, виски, нос и убирает руки, возясь с чем-то… Ничего толком не соображаю, что именно он делает, утопая в томном расслаблении и легком шоке. Я мягкая и податливая как желе, и мне так хорошо.

И кажется единственно правильным, когда Ваня нависает сверху, расталкивая мои колени своими бедрами. Мы абсолютно голые, а я даже не заметила, как это произошло, слышала только звук рвущейся фольги, но не