Бесит в тебе - Ана Сакру

мы вообще можем ругаться после того, как было так хорошо. Разве так вообще бывает?! Или хорошо до одурения было только мне, а она с холодной головой планы строила на Масленицу свою?! Красота…

— И в мыслях не было тебя шантажировать, — отвечает Лиза на мой вопрос, обувшись и надевая пуховик, — И не думай, я на тебя не злюсь и не обижаюсь, — вжикает молнией, застегиваясь. Надевает шапку.

— Я должен поверить, что вот это сейчас не обида?! — с сарказмом цежу я.

— Да, никаких обид, — Лиза наконец прямо встречает мой взгляд, беря сумку, — Просто у нас с тобой разные установки и ценности. Я почему-то вдруг решила, что это не так уж важно. Но это неправда. Важно, Вань. И для тебя, и для меня. Не надо пытаться себя ломать. Я этого не прошу. Но и ты не можешь такое от меня требовать. Вот и все. И я не обижаюсь. Правда, Вань. Пока.

Коротко грустно улыбается и выскальзывает в подъезд. Хлопает дверь, а затем звенит пустота, оставшаяся вместо монашечки в моей квартире. Я стою оглушенный. Даже моргнуть не в состоянии.

Все вижу перед собой ее чистый, до души пробирающий взгляд. И розовые губы, проговаривающие “пока” и, кажется, вкладывающие в это страшное слово слишком много смыслов.

Не может быть, что она действительно ушла.

Это все какой-то бредовый сон.

37. Ваня

Дверь за Лизой захлопнулась несколько часов назад, а я так и не могу прийти в себя.

Внутри звенят, споря между собой, злость, беспомощность, обида, чувство вины, опустошение и еще куча всего… Ядовитые эмоции сплетаются в непереносимый клубок, от которого маюсь как неприкаянный.

Не понимаю что делать, за что хвататься…

Каждую минуту на первый план выходит какое-то одно болезненное чувство, затмевая другие, а затем его сменяет следующее, сводя меня с ума.

Я бешусь, обижаюсь, каюсь и даже пытаюсь плюнуть на все и сделать вид, что ничего не произошло — сажусь за комп и открываю биржу. Туплю минут двадцать в экран и сдаюсь. Обычно я легко переключаюсь, цифры меня успокаивают и быстро структурируют, но не в этот раз. Просто туман перед глазами, два и два сложить не могу — не то, что кофы и риски просчитать.

Сдаюсь и набираю Лизке. Я не знаю, что собираюсь ей сказать — это неконтролируемый порыв. Горячий такой, требовательный. И он становится адски обжигающим, когда узнаю, что заблокирован!

Что блин? Серьезно?! Это вот это вот называется "не обижаюсь"?!

Да и пошла она! Я что? Обещал сразу венчаться?! Я и так… Нет, ну хотя бы выслушала бы! Значит, ей самой так надо! Нашла удобный повод…!

Отшвыриваю в сердцах телефон. А горло виной душит. Ну она же говорила мне… Просто я не ожидал, что все блять настолько буквально! Но мои ожидания — мои проблемы, да?

Или ее? А-а-а, черт, я не знаю!

Запутался. И вообще…

Пусть я буду самым виноватым в этом гребаном мире, хоть миллион раз виноватым во всем, но лишь бы подпустила опять. От мысли, что может быть я ее больше никогда не обниму и не поцелую, мне становится физически дурно до темных кругов перед глазами. Сердечная мышца болезненно сокращается, словно я на пороге инфаркта. Бл…

Нет, я извинюсь, пусть я не очень согласен с тем, что виноват. Но наверно виноват. Или не так уж и виноват? Это вообще то она психанула и дверью хлопнула, даже не дав мне попробовать оправдаться, а не я.

Я сказал, что люблю ее! А она…?!

Просто замуж что ли хотела за более-менее приемлемый городский вариант, чтобы в деревню свою не возвращаться? Лиза же говорила, что мечтает в Москве остаться…

И тут же мне так мучительно стыдно становится, что даже просто подумал такое про Шуйскую. Подлость и расчет — это вообще не ее. Она самый лучший человек, которого я знаю. Самая нежная, добрая, гордая монашечка моя. Но она не права!

"Ты не права!" — снова схватив телефон, строчу ей на эмоциях, надеясь, что Лиза только звонки заблокировала, а не полностью контакт, и сообщение дойдет.

Так и есть. Доходит. Прочитано. Жду секунду, минуту, десять минут… В ответ тишина.

Подушечки пальцев нестерпимо зудят от желания написать что-то еще, но, стиснув зубы, сдерживаюсь.

Надо остыть. Мне так точно. И наверно ей.

У нас еще все так хрупко, а сейчас совсем на ниточке. И я ни за что не дам порвать эту нить.

Значит, начнем все сначала. Значит, заново добьюсь ее и в этот раз сделаю все правильно. И не буду напирать. Лиза на давление реагирует как ньютоновская жидкость — я давно заметил. Сколько силы применишь, столько же и прилетит в ответ. А если мягко, то и она сама как нагретый мед.

Тем более, что монашечка моя все равно никуда не денется с горизонта, хоть и основную учебу мы уже закончили и остался только диплом, а значит никаких совместных лекций. Но у меня есть главный козырь — мы вместе работаем на кафедре. И завтра мы встретимся в любом случае, насколько бы против этого Лиза не была. Я очень надеюсь, что ночь что-то изменит, и утром мы нормально поговорим.

А пока маюсь…Мне чудится Лизин тонкий луговой аромат повсюду — особенно в спальне. Стены квартиры давят, напоминая клетку для зверя. И, чтобы не циклиться на этом, я сбегаю в зал, решив там переждать время до вечерней тренировки.

У нас полуфинал через два дня, а финал, если выйдем, через пять. На мою дальнейшую жизнь этот турнир уже никак не повлияет, но все равно очень хочется выиграть. Ведь он для меня будет скорее всего последним.

На тренировку прихожу взболтанный и слегка уставший после силовых.

В любой другой день это было бы полным идиотизмом — два часа отдать кроссфиту, а потом ещё припереться к Боре в попытке показать нормальный баскетбол, но сейчас во мне столько темной, дурной энергии, что я готов бегать безумной заведенной игрушкой на одной ней, не обращая никакого внимания на уже болезненно воющие от напряжения мышцы.

Эта боль даже желанная — она хоть чуть-чуть отвлекает и не дает загрузиться окончательно.

Забавно, что моя злость будто охватывает всю команду и тренера в придачу. Ребята нервные и уставшие, ведь большинство вчера отмечало сданные ГОСы, а сегодня с похмелья таскаются по залу как мухи на жаре. Боря из-за этого срывается больше обычного, щедро забрызгивая слюной