Бесит в тебе - Ана Сакру

— Караев, опять не отдал пас Микояну! — орет Боря, багровея, — Эмиль, что ты блять как девочка на променаде сегодня! Мяч Чижову! Все, отдыхай, задрал! Еще раз нажрешься, когда игра на носу — вылетишь из стартового состава! Что уставился, не понял? — тренер с вызовом встречает своими красными от крика глазами тяжелый обиженный взгляд Эмиля исподлобья, — На скамейку! Линчук, давай! Быстрее! Или ты тоже погулять вышел, а не играть! Давай-давай! Или до ночи хотите тут торчать?!

Эмиль идёт на скамейку. Его меняет Линь. И сразу ко мне. Бью мячом по полу в ожидании свистка к началу. Марк занимает обороняющуюся позицию, вперив в меня недобро сверкнувшие глаза — мы сейчас соперники, тренер разбил нас по разным условным командам.

— Привет, малышка, — подмигиваю Линчуку, нахально улыбаясь от нечего делать, пока Боря медлит с командой начать.

Линя аж перекашивает, и это хоть какая-то приятная эмоция за последние часы.

— Ща я тебе твою лыбу в глотку засуну, Чижик, — с чувством тихо обещает.

— Ну рискни, думаешь, я тебе фейс помять не хочу? Давай, один на один. Или слабо по-честному? — фыркаю, наклоняя к нему корпус.

Мяч звонко бьется об пол, отскакивая мне обратно в ладонь. Линь скалится и хочет ответить что-то, но тут свистит Боря. Я срываюсь с места.

И чувствую, как ткань майки трещит, а меня резко тянет назад — не удержался и фолит, придурок. Боря снова свистит, я рвусь вперед, не остановишь! И тут в обмотанной эластичным бинтом щиколотке резко взрывается боль до звезд в глазах.

Меня так оглушает, что я даже не понимаю, как оказываюсь на полу. Мяч с громким стуком пружинит по покрытию, отскакивая все дальше. Хватаюсь за ногу. Парни дружно охают как единый организм. Но я все это слышу словно через вату, сквозь зубы выпуская воздух и пытаясь сесть.

Так больно, твою мать! Охота по полу кататься. И мысль, что это уже итак травмированная нога обдает леденящей волной.

— Бля, Линчук, с дуба рухнул! Что творишь?! — орет шокировано Боря.

— Да он сам упал! — взвивается Марк.

— Ты наступил, мудила! Я видел! — кидается на него Гордей.

Да все кидаются к нам. Секунда, и уже вокруг целая толпа.

Боря шустро проталкивается ближе всех ко мне, не забывая орать на ребят.

— Так, только посмейте подраться! Мне кого выпускать на игру, если вы сейчас все дружно в больничку уедете?! Ваня, ты как? — а это обеспокоенно уже только мне.

Хах, даже Ваней назвал, а не Чижовым или хотя бы Иваном как обычно, смеюсь сквозь оглушающую боль про себя. Все так плохо?

С глухим стоном сажусь. Щупаю ногу через бинт. Ну…Точно не открытый перелом, что не может не радовать.

— Нормально, — хриплю. Перед глазами слегка кружит.

— Дай посмотрю, — Борисов отталкивает мои руки и ловко распускает эластичный бинт.

Щупает. Впиваюсь зубами в нижнюю губу, рискуя прокусить. Капец как больно… И это капец как плохо!

Обидно до слез… Даже если просто ушиб, за два дня он не пройдет. И за неделю не пройдет. Плакали мои полуфинал и финал…

Поднимаю тяжелый взгляд на Линя. Он же специально… Мудак.

Марк, отошедший подальше от общей обеспокоенной толпы, смотрит мне в глаза, надменно вздернув подбородок. На лице отстраненная маска. Ну понятно, довольным стоять — палево, а на сочувствующую мину душевных сил не хватает.

— Так, перелома вроде нет, но надо в травму, Вань, — вытирая выступивший пот со лба, выносит вердикт Борисов, — Ушиб точно, подвернул и удар… Вон как уже распухло все. Ну и, — поднимает на меня полный сожаления взгляд, — Пока ты точно не игрок.

Сглатываю едкую горечь. Я и так сразу понял, но слышать это от Бори все равно, что от судьи приговор. Я стараюсь не сильно расстраиваться, но… Твою мать! Что за день?! Честно претендует на звание худшего в жизни…

— Бля, а как же полуфинал? — страдает кто-то из пацанов, — Без Ваньки?

— Как-как, — вздыхает Боря, обводя поникших парней взглядом, — Вернем в основной состав Линчука.

У Марка дергается лицо в попытке скрыть торжествующую улыбку, в то время как меня от этой новости так взрывает, что я резко пытаюсь встать. Что? Опять его в основной состав?! Еще и на мое место?!

— Андрей Иванович, вы издеваетесь? — возмущается Эмиль, — Он же сейчас специально Ване на ногу наступил! Я не буду с этим петухом играть!

— Караев, ты сегодня не протрезвеешь, смотрю, никак! — рычит на него Борисов, — Что ты мне предлагаешь, интересно? Выпустить Чижова на костылях из чувства справедливости или ты за двоих отбегаешь, а? Да и нельзя вот так запросто людей обвинять, даже если они тебе не нравятся!

Эмиль упрямо молчит, подавая мне руку и помогая принять вертикальное положение. Осторожно наступаю на правую и… Бл… Понимаю, что не могу. Это трындец.

— Караев, лучше друга в травму отвези, все равно от тебя, толку как с козла молока сегодня, — кивает тренер на мою ногу и, уперев руки в бока, скорбно качает головой.

Видно, что искренне жалеет. Да, Борь, мне тоже жаль.

Настолько жаль, что, был бы девчонкой, уже бы горько ревел наверно.

Когда, ковыляя, бреду с Эмилем к раздевалке, к нам подбегает Линчук.

— Слышь, Чиж, извини, реально не хотел, чтобы так, — и улыбается. Довольно так…Козлина.

— Иди на хуй, — без лишних предисловий бросает Эмиль.

Я же торможу, смотря Марку в глаза.

— Что? Отомстил? — спрашиваю тихо-тихо, почти беззвучно артикулируя.

Линь молча неопределенно пожимает плечами, а улыбка так и играет на губах. И в чем-то я его даже понимаю. Таким как Линчук тяжело пару обломов подряд принять. И с Лизой, и с командой, ведь из основного состава я его в свое время выжил.

Ну так пусть подавится теперь…Если на этом забудет и обо мне, и особенно о Шуйской.

— Успокоился теперь? — спрашиваю вслух, выгибая бровь.

— Да, Чиж, теперь без обид, — усмехается, выразительно косясь на мою ногу, — Давай, удачи, — и подмигнув, отходит.

— Я еще выловлю этого мудака, — провожает его тяжелым взглядом Эмиль.

Хлопаю друга по плечу.

— Да, забей, все, тема закрыта.

*** Ложусь я рано. Почти сразу, как возвращаюсь из травмы. Диагноз так себе — микротрещина, ушиб. Обойдусь без гипса и даже через пару суток ковылять не буду, но о баскетболе в ближайший месяц можно конечно забыть.

И я с этим уже почти смирился хотя бы потому, что утром потерял что-то