Свет между нами. Откровения медиума о потустороннем мире - Лора Линн Джексон

же время – никакой обратной связи, я даже не знала, имеют ли мои слова хоть какой-то смысл. Не знала этого и доктор Бейшель. Когда время вышло, она поблагодарила меня и сказала, что сообщит результаты в течение нескольких недель.

Записи этих двух слепых сеансов были расшифрованы и превращены в два списка характеристик и личных данных ушедших. После чего доктор Бейшель отослала их по электронной почте исследователям в Уиндбридж – но не тем, которые до этого опрашивали адресатов. Она убрала имена покойных, чтобы ученые не поняли, с чьим родственником был проведен сеанс.

Затем электронным письмом списки отправили адресатам. Не зная, какой предназначается им лично, они оценивали каждый из сотни пунктов в обоих списках, исходя из того, насколько верно информация описывает их умершего родственника. Они ставили баллы от нуля до шести за точность. Описание, которое было верным или требовало небольшого домысливания, чтобы попасть под характеристики умершего, получало самую высокую оценку. Если же приходилось притягивать за уши – оценка падала. Например, если факт точно попадал в цель, он получал шесть баллов. Но если речь шла о другом покойном – только два балла. Описания, ни к кому не относящиеся, получали ноль. После этого все баллы подсчитывались и выводился средний результат. В конце каждый адресат выбирал, какой из списков описывал именно его близкого.

Нужно почитать связывающие нас нити света – в плохие времена и в хорошие, в этом и другом мире. Нужно ценить свет между нами.

Чтобы медиум прошел этот этап, адресат должен был оценить один из списков на три с половиной балла и выше. Второй же мог получить от двух баллов и ниже.

Через две недели после второго сеанса, как раз в тот момент, когда я накрывала ужин, позвонила доктор Бейшель. Я шикнула на детей и с колотящимся сердцем скрылась с телефоном в спальне. С минуту мы говорили о повседневных вещах, затем повисло неловкое молчание. Я чувствовала себя как мои ученики – сейчас получу свою контрольную и увижу, что провалилась. Наверное, поэтому доктор и тянет время, не хочет расстраивать.

– Результаты у меня, – сказала Бейшель, – вы прошли эту часть.

Я почувствовала огромное облегчение, даже радость, но сдержалась – это была лишь первая часть тестирования.

Сеансы, которые я провела, назывались безадресатными. На следующем этапе я буду общаться с теми же людьми и снова попытаюсь связаться с ушедшими. Но в этот раз адресат будет на телефоне вместе с доктором Бейшель. И опять она не скажет мне ничего, кроме имени умершего. А еще первые десять минут человек на том конце провода должен хранить молчание.

Прошла неделя, доктор Бейшель позвонила в назначенное время и сказала, что адресат на линии.

– Пожалуйста, нажмите на кнопку на телефоне, когда будете готовы, – проинструктировала она. Вскоре я услышала сигнал.

Доктор сказала, что мне снова нужно будет связаться с Мэри.

– Пожалуйста, начинайте.

Та Сторона тут же дала имя адресата – ее звали Лиза, она работала медсестрой. Затем пришли картинки, которые подсказали, что Мэри – ее бабушка, но для Лизы она была как мать. Следующие десять минут я едва могла перевести дух – так быстро приходила информация. Я ощутила тот же прилив восторга, что и на предыдущих сеансах.

Когда миновала первая часть сеанса, доктор Бейшель разрешила адресату поздороваться со мной и реагировать на мои слова очень кратко: «да», «нет», «может быть» или «я не знаю». И после того как начался обмен, пусть даже такой скромный, взаимодействие с потусторонним миром усилилось. Бабушка Лизы рассказывала о жизни внучки: та была одинока, жила с маленькой собачкой. Лиза, очень работящая по натуре, сама заработала на учебу. Она всегда была более близка с бабушкой, чем с матерью. И Мэри благодарила внучку за заботу во время болезни и за то, что та была рядом, когда она умирала.

В конце сеанса Лиза поблагодарила меня – сказала, что было замечательно вновь пообщаться с бабушкой. Я обрадовалась, поскольку правильно определила родственную связь и была счастлива, что Мэри подсказала имя своей внучки! Как же здорово, что она так подробно все описала.

Через неделю был еще один сеанс с адресатом на том конце провода. Доктор Бейшель снова попросила связаться с Дженнифер, и та дала знать, что человек, вынужденный хранить молчание, – ее мама. Затем я услышала, как Дженнифер напевает одну песню – джингл «Оскара Майера»: «Как бы я хотел быть хот-догом „Оскар Майер“…»

Затем я увидела слово «Массачусетс», и Дженнифер показала прекрасное, чистое озеро, искрящееся в лучах солнца в теплый летний день, и царственные, вздымающиеся сосны. Я описала все это адресату.

Когда десять минут подошли к концу, я узнала, что оказалась права – на сеансе была мать Дженнифер, и, когда отведенное время закончилось, она попросила разрешения у доктора Бейшель и быстро рассказала о том, почему песня из рекламы «Оскара Майера» так важна.

– У меня есть фотография дочери с Хэллоуина, – сказала она. – На ней был костюм хот-дога «Оскар Майер». Ей нравилась эта песня, она все время ее напевала.

Несколько недель спустя доктор Бейшель переслала мне письмо от этой женщины – ее звали Джин. Та объяснила еще кое-что из нашего сеанса. «Я живу в лесу у озера, – писала она. – И в тот момент, когда вы сказали «озеро», я смотрела на него из окна. А когда вы сказали, что оно сияет в солнечных лучах, солнце пробилось из-за облаков и заблестело на воде. У меня от этого просто мурашки по коже».

Невероятный момент. Джин смотрела на то самое озеро, которое описывала ее дочь. Озеро и дом окружали сосны. Джин решила, что дочка рядом и детально описала место, чтобы дать маме понять – она с ней, прямо здесь, прямо сейчас.

После сеансов адресаты оценили мою информацию. Шли дни, и, хотя я чувствовала себя уверенно, мне очень хотелось получить подтверждение, что и эта часть пройдена.

В ночь Хэллоуина, после того как мы с детьми вернулись домой с традиционного «вымогательства» конфет и угощений, все еще облаченная в черную шляпу и плащ ведьмы, я проверила электронную почту и увидела письмо от доктора Бейшель в папке «Входящие». Мои руки задрожали. Я знала, что в письме были результаты последнего теста. Никаких телефонных звонков, торжественных церемоний, фанфар или конфетти. Просто письмо, в котором будет сказано либо «Поздравляю, вы переходите к следующему этапу», либо «Спасибо, но на этом все».

– Гаррет, письмо с результатами пришло, – сказала я.

– Так открой