Лавка желаний - Амалия Мо

наваждением, с которым я просыпался и засыпал. Её образ преследовал меня в самые тихие моменты дня, когда я ожидал посетителей или когда ночь обнимала город, а я лежал с открытыми глазами, представляя себе девчонку с взъерошенными тёмными волосами и искусанными губами.

Неожиданно стало плевать, что я могу сдохнуть в любой момент, так и не исполнив её желания. Какая разница, если я могу каждый день видеть эту улыбку, слышать голос и наслаждаться сводящим с ума ароматом её тела? Не парфюма, не искусственных нот, а именно её собственного, живого запаха, в котором было что-то тревожащее, вызывающее первобытное желание прижать её и больше никогда не отпускать.

После Руби я и думать не мог, что способен полюбить кого-то. Сердце было выжжено, чувства стёрты до безразличия. Я научился существовать без них, почти гордясь этим холодом. Да и разве можно назвать любовью то наваждение, что я испытываю к Адель?

Вряд ли. Любовь должна быть светлой, возвышенной, дарить покой. А это… Это было чем-то совсем другим болезненным, захватывающим, как падение в бездну с осознанием, что под тобой нет дна.

– Кто там следующий? – Я подошёл к стойке, за которой теперь частенько стояла не только Лив, но и Адель.

– Некий мистер Нури. Его жена записала, она к тебе на прошлой неделе приходила, – отозвалась брюнетка, водя мышкой по коврику и вглядываясь в монитор.

Компьютер со специальной программой, формирующей отчёт по клиентам, мы приобрели по совету Адель. Раньше мы привычно пользовались журналом, но девчонка заявила, что так дело не пойдёт и с этим может быть проблема в налоговой. Я в этом ничего не смыслил, а потому принимал любое её слово за чистую монету.

Дверь в Лавку открылась, заставляя обернуться. На пороге стоял молодой парень, который как-то маловероятно подходил на роль супруга миссис Нури: пожилой женщины в шерстяном дизайнерском костюме и шляпке. Я поднял бровь и вернул взгляд на Адель, готовясь спросить, нет ли какой ошибки в записи. Не удивлюсь, если современная программа могла начудить…

– Охренеть… – пробормотала брюнетка и испуганно переглянулась с Ливи.

Они явно знали что-то, чего я не понимал.

– Доброе утро, дамы! – Подошедший к прилавку парень внимательно осмотрел меня и похлопал по плечу, будто мы были давними приятелями. – Ого, здоровый какой! Охранник, что ли?

– Какого…

– Я тебе всё объясню, – выбегая из-за полок и хватая меня за руку, заявила Адель.

Она отвела меня по лестнице в сторону кухни, а сама обеспокоенно выглядывала в коридор, продолжая подслушивать.

– Какого чёрта здесь происходит?

– Т-с-с, – Ада махнула рукой, продолжая вытягивать шею.

Такой наглости я стерпеть не мог. Подошёл к ней, схватил за талию и развернул к стене.

– Либо говоришь, либо я у него спрошу.

– Это тот ворюга, который украл сумочку у мотеля, – виновато опустив взгляд, ответила Адель.

– И что он делает тут?

– Я узнала его у кафе и пригрозила, что, если не принесёт деньги, я пойду в полицию.

– Ада… – Пришлось сжать переносицу, чтобы собрать мысли воедино. Девчонка снова ввязывалась в неприятности, но на этот раз я допустить этого не мог. – Зачем тебе деньги этого проходимца?

– Вообще-то сумма была внушительная! Я машину продала, чтобы от тебя откупиться! – Она сложила руки на груди и недовольно фыркнула.

Во второй раз наступать на грабли и читать мораль я не собирался. Если скажу, что я не просил её об этом, вряд ли это поможет льду между нами тронуться.

Одного взгляда на этого проходимца было достаточно, чтобы понять: никакие деньги он возвращать не собирается.

Единственный вариант, который можно рассмотреть: я отдам ему деньги, чтобы он вернул их ей. Естественно, нужно будет проследить, чтобы гадёныш не скрылся, но с этим проблем точно не будет…

– Думаешь, он в самом деле принёс украденное?

– Вообще-то, пытаюсь именно это и выяснить, но ты… – Она ткнула меня пальцем в грудь, показывая, что мы стоим слишком близко друг к другу. – Помешал!

– Я не хочу, чтобы ты ввязывалась в очередные проблемы. Ты видела этого пацана? Да у него же на лице написано, что он проходимец!

– Да плевать! Пусть деньги вернёт! Может, мою малышку ещё не продали, и я смогу выкупить её, – с надеждой произнесла Адель, положила ладошки мне на грудь и попыталась отодвинуть, чтобы вновь подслушать разговор.

– Зачем ты меня тогда сюда притащила? У меня вообще-то запись…

– Чтобы ты глупостей не натворил! Кто знает, что тебе в голову взбредёт! И припёрся же этот, как назло, не вовремя…

Задерживать девчонку я больше не собирался, отошёл подальше и уже намеревался идти вперёд, но она схватила меня за руку.

– Пожалуйста, не выкинь чего-нибудь, а то отпугнёшь его, вообще денег не увижу…

– Так, может, наоборот, припугнуть его, чтобы быстрее вернул? – склоняя голову, усмехнулся я, но на лице брюнетки скользнул ужас.

– Нет-нет-нет! Даже не думай, чертяка рогатый! В моей жизни только всё налаживается, не хватало, чтобы ты…

– Как ты меня назвала? – на всякий случай переспросил я, хотя услышал всё прекрасно.

– Ой… – Адель испуганно зажала рот рукой, будто только сейчас поняла, что сморозила.

– Ой?

Я не злился на неё, вовсе нет. Просто мне нравилось видеть её так близко, говорить с ней больше положенного и наблюдать сменяющиеся эмоции на лице.

– Прости, – сказала она, и я невольно задержал дыхание.

Голубые глаза казались слишком выразительными, чтобы их проигнорировать: широко распахнутые, с лёгким блеском, придающим взгляду трогательную глубину. В них было что-то почти детское, не наивность, а искренность.

Это было оружие. Вряд ли сознательное, но эффективное. И я, как идиот, каждый раз сдавался, потому что, чёрт возьми, невозможно было устоять перед этой тихой мольбой, спрятанной за трепещущими ресницами и едва уловимым вздохом.

Я собирался шагнуть к лестнице, уйти, принять посетителя, который успел разместиться в кресле, ожидая приёма, но вместо этого… Моя рука сама собой отодвинула её пальцы, тонкие, тёплые, чуть дрогнувшие от неожиданности, открывая доступ к губам. В следующую секунду я наклонился, едва касаясь их своими.

Поцелуй был лёгким, почти невесомым, не жадным, не требовательным, просто мгновение тепла, ускользающего быстрее, чем я успел осознать, что делаю. Губы Ады пахли чем-то сладким, ненавязчивым. Не вкус, даже не запах, скорее лёгкий шлейф, оставшийся