Идеальный шторм - Себастьян Джангер

сорок, пятьдесят узлов, и в конце концов он срывает анемометр с буя №44138. Буй примерно в пятидесяти милях к северо-западу от позиции Джонстона зафиксировал пятьдесят шесть узлов, после чего его показания легли на дно графика. Скорость ветра над гребнями волн, вероятно, в полтора раза выше. Центр циклона проходит мимо Джонстона поздно 18-го числа и продолжает огибать побережье весь следующий день. Это движение избавляет Джонстона от самого страшного в шторме. А также, по его мнению, спасает ему жизнь.

Джонстон движется против ветра и волн до наступления темноты, а затем разворачивается и идёт по ветру. Он не хочет рисковать, наткнувшись в темноте на волну-убийцу, которая выбьет иллюминаторы. В ранние часы 29 октября он скользит по ветру на гребнях огромных волн, следуя за языком холодного Лабрадорского течения, а с рассветом поворачивает и снова пробивается на север. Он хочет получить достаточно простора для маневра, чтобы не войти в Гольфстрим, когда следующей ночью снова пойдёт на юг. На второй день команда с трудом пробивается на палубу, чтобы проверить люки рыбного трюма и рундука и подтянуть крепления якоря. Солнце выглянуло, тускло поблескивая на зелёной океанской глади, ветер завывал с востока, заставляя тросы стонать и посылая длинные полосы пены, летящие по воздуху. Радиоволны так сильно поглощаются насыщенным влагой воздухом, что радар перестаёт работать; в какой-то момент из ниоткуда появляется неопознанный японский меч-рыболов, луч его прожектора вонзается во мрак, и он проходит в нескольких сотнях ярдов от Мэри Т. На более крутых волнах он не успевает поднять нос и ныряет прямо в водяную стену. Виден только ходовой мостик, а затем медленно, неотвратимо его нос снова поднимается. Два судна проходят мимо друг друга без слов и знаков — ни связаться, ни помочь, — каждый пробивая свой путь сквозь ад.

За исключением той самой вылазки на палубу для проверки рыбного трюма, команда не вылезает из коек, а Джонстон прикован к полу ходового мостика, борясь с рулём и делая короткие заметки в судовом журнале. Его записи кратки, как выстрелы, описывают нескончаемый хаос за бортом. «СВ 80-100, ветер налетел, когда мы проходили западную сторону глаза», фиксирует он 29-го. «Волна 20–30 футов. Опасный Шторм движется на В 15 уз, станет стационарным, дрейфуя ЮЗ и сливаясь с Грейс» . Джонстон — один из самых метеорологически подкованных капитанов флота меч-рыболовов, и он внимательно следил за ураганом Грейс, который тихо подкрадывался вдоль побережья. В восемь утра 29-го Грейс, как и предсказывалось, сталкивается с холодным фронтом и откатывается обратно в море. Она движется чрезвычайно быстро, неся восьмидесятиузловой ветер и тридцатифутовые волны. Теперь она игрок, важный — пусть и умирающий — элемент атмосферной машины, собирающейся южнее Сейбл. Грейс пересекает 40-ю параллель днём, а в восемь вечера 29 октября ураган Грейс врезается в шторм у острова Сейбл.

Эффект мгновенный. Тропический воздух — своего рода метеорологический катализатор, способный взорвать другую погодную систему, и в течение нескольких часов после встречи с ураганом Грейс, барический градиент вокруг шторма формирует что-то вроде обрыва. Погодные карты отображают атмосферное давление так же, как топографические карты показывают высоту, и в обоих случаях, чем ближе друг к другу линии, тем круче перепад. На погодных картах Большой Ньюфаундлендской банки на ранние часы 30 октября изобары сходятся в одну чёрную массу к северу от шторма. Шторм с плотно сгруппированными изобарами характеризуется крутым барическим градиентом, и ветер будет устремляться «под уклон» с особой яростью. В случае шторма у острова Сейбл ветер начинает врываться в циклон со скоростью до ста миль в час. Как сухо отметил год спустя отчёт NOAA о катастрофе: «Опасный шторм, ранее прогнозировавшийся, стал реальностью».

Для жителей побережья в зимних штормах есть один плюс: обычно те движутся в открытом море с запада на восток. Это означает, что их поступательное движение вычитается из скорости ветра: ветер в семьдесят узлов от шторма, удаляющегося со скоростью двадцать узлов, эффективно превращается в пятидесятиузловой. Верно и обратное — поступательное движение добавляется к скорости ветра — но на Восточном побережье это происходит почти никогда. Атмосферное движение в средних широтах всегда идёт с запада на восток, и погодной системе почти невозможно преодолеть это. Штормы могут какое-то время колебаться в направлении на северо-восток или юго-восток, но они никогда по-настоящему не идут против струйного течения. Чтобы такое случилось, нужно причудливое сочетание переменных — третья шестерня в огромном небесном механизме.

Как правило, требуется ураган.

В результате этого ужасного распределения основная часть меченосного флота — далеко у Флемиш-Капа — избегает главного удара шторма, тогда как все находящиеся ближе к берегу принимают его на себя. Сто пятифутовый «Мистер Саймон», в сотне миль к западу от Альберта Джонстона, лишается кормовой двери, его рубку заливает водой, а якорные крепления срывает. Якорь начинает биться по палубе, и одному из матросов приходится выйти, чтобы отрубить его. «Лори Доун 8» теряет антенны, а затем волна, ворвавшись в вентиляционные трубы, выводит из строя один из двигателей. Дальше к югу вдоль побережья ситуация ещё хуже. Балкер «Игл» попадает в серьёзную переделку у берегов Каролин, как и грузовое судно «Стар Балтик», и оба с трудом добираются до порта с тяжёлыми повреждениями. 27-метровая шхуна «Анна Кристин», построенная 123 года назад, тонет у побережья Делавэра, и её экипаж спасают вертолёты Береговой охраны. Балкер «Зара», всего в пятидесяти милях к югу от «Андреа Гейл», принимает на палубу 27-метровые волны, срывающие стальные болты, крепящие иллюминаторы. Тридцать тонн воды затопляют камбуз, проникают в кают-компанию, взрывают стальную переборку, пробивают ещё две стены, заливают жилые помещения команды, низвергаются по трапу и губят судовой двигатель. Длина «Зары» — 550 футов.

А парусное судно «Сатори», в одиночестве у входа в Грейт-Саут-Ченнел, начинает проигрывать битву за плавучесть. Карен Стимпсон жалко прикорнула у штурманского столика и слушает утренний прогноз NOAA во вторник: ОДИН ИЗ ХУДШИХ ШТОРМОВ СО ВРЕМЁН МЕТЕЛИ ’78, УЖЕ ТРИ ДЮЖИНЫ СУДОВ ВЫБРОШЕНЫ НА БЕРЕГ ИЛИ ЗАТОНУЛИ У ПЛЯЖА НОЗЕТ. СООБЩЕНИЯ С КОРАБЛЕЙ О ВОЛНАХ В 63 ФУТА, ВЕРОЯТНО, ПРЕУВЕЛИЧЕНИЕ, НО ПРИЗНАК НАДВИГАЮЩИХСЯ ПРОБЛЕМ. ОБЪЯВЛЕНО ПРЕДУПРЕЖДЕНИЕ ОБ ОПАСНОМ ВОЛНЕНИИ, НЕСМОТРЯ НА ВРЕМЕННОЕ ЗАТИШЬЕ В ЗОНЕ ВЕТРА.

Вместо того чтобы стихать, как настаивал Леонард, шторм только усиливается; волны тридцати футов, ветер приближается к ураганной силе. Судно беспомощно валится на бок каждый раз, когда волна накрывает его с борта. «Нас так трепало — настоящая переломная сила», — говорит Стимпсон. «Всё летало, каждая волна швыряла нас по каюте. Было лишь