Пленница Потаённого Царства - Юлия Марлин

А потом, он услышал самую прекрасную музыку, какую когда-либо слышал. И призрачное эхо голоса Лин:

Потеряла тебя…

Все обманчивый сон…

Я пою, я — играю.

К одному лишь тебе я взываю.

Тай открыл глаза и ощутил, что страшно ослаб. Он едва мог шевелить руками и ногами, не говоря уже о том, чтобы позвать кого-то на помощь. Впрочем, они не помогут.

Никакая смертная медицина не способна вылечить человека от яда фэ, проникшего в кровь и органы. Он и жив-то благодаря «щедрому» проклятию Лун-вана. Неведомо как, но драконий облик, в котором Тай жил долгие столетия, укрепил его тело и дух и теперь отчаянно сопротивлялся смертельной отраве. Однако, юноша чувствовал — еще два — три дня — его силы истощаться и он умрет.

Император закрыл глаза. У него не хватит времени исцелиться и спастись. Не хватит сил вызволить Лин из плена врагов. Но тут в голове вспыхнула мысль-озарение, яркая и обжигающая как звезда: персики бессмертия. Те самые, что зрели на ветви, привезенной с легендарной горы Дашо.

Тай облегченно вздохнул — теперь он понял, какой знак все эти месяцы подавал ему бог долголетия Шу Лао. К чему подводил. О чем напоминал.

— Благодарю, сияющий, — шепнул он и, превозмогая боль и слабость, поднялся с кровати.

Он не запомнил, как преодолел сотни залов, покоев и пиршественных и дополз до Зала Золотого Великолепия. Упав на колени около глиняного горшка с зеленым деревцем, Тай протянул дрожащую руку и сорвал первый плод. У него не было сил жевать и глотать (потому, как все внутренности горели в огне), но каким-то непостижимым чудом он заставил себя это сделать. От первого персика пропала слабость и боль. Второй и третий даровали исцеление и сильнейший прилив сил. Четвертый и последний — богатырское здоровье и бесчестное число лет.

Тай величественно поднялся, расправил плечи и сорвал с себя все бинты. Нектар долголетия растекся по венам, укрепил молодое тело и согрел мощное сердце. Его жизни больше ничто не угрожало, и он поспешил к братьям-соратникам.

— Ваше… — Старший принц Чжэн потерял дар речи, когда заметил Тая на пороге собственных покоев. Он припал к полу и трижды поклонился. — О Ваше Императорское Величество, но как?

Тай кивнул и повелел:

— Призови Верховного Генерала Миня, пять генералов и десять мандаринов первого ранга и я все объясню.

… Рассвело и снова стемнело. На небе расцвели ажурные звезды, а в столице царства закипела работа. Слуги спешно снаряжали военные лоу чуань, на палубы грузились припасы и вооружение.

Тай торопил рабочих и военных, ибо его сердце отчаянно рвалось к возлюбленной жене. Чарующая музыка и голос Лин не стихали в его ушах ни на минуту. Каким-то неведомым образом он знал, куда надо плыть — на север, в холодные и мрачные Моря Четырех Ветров, к Острову Орхидей.

На рассвете дня Горностая месяца Красного Лотоса, 1532 года Марса или в Пятый Месяц 1 года правления Императора Лю Тая войско Потаенного Царства выступило в новый поход.

Много дней и ночей весла бились о волны, надутые паруса свистели надеждой, а пестрые знамена рвал ветер. Несколько раз поднимался туман, и несколько раз нападал мертвый штиль; казалось, плаванию не будет конца. Но на исходе дня Феникса армада Потаенного Царства все же достигла своей цели и приготовилась атаковать.

III.

вечер Феникса месяца Красного Лотоса, 1532 год Марса

или Шестой Месяц 1 года правления Императора Лю Тая

От горящих благовоний висел жемчужный туман; пахло амброй и миндалем.

Шэнь отмахнулся от витавших паров и развалил большое тело на шелковых подушках. Он вернулся на Остров Орхидей меньше получаса назад и сразу же призвал к себе управляющего Ченя, чтобы выслушать отчет о поведении пленницы, заточенной в Башню Мрака и Тишины.

Тот прижимал лоб к полу и сбивчиво бормотал:

— Высокая Солнечная принцесса очень упряма. Первое время она говорила с одной из служанок, что приносила ей еду и воду, а потом замолчала.

Шэнь хмыкнул.

— И что, Ее Сиятельство так и просидела весь месяц в тишине?

— О нет, господин. Весь месяц она играла и пела.

— Что? — Неуклюже вскочил генерал и снова завалился под тяжестью собственного веса. — Играла? На чем?

— На лютне, которую привезла из Шелкового Города.

— Осел! — Взревел тот. — Я же приказал не спускать с нее глаз! Как ты мог такое допустить!

— Но я думал… — управляющий задрожал, — от музыки не будет вреда.

Шэнь открыл рот, чтобы приказать телохранителю казнить управляющего и в следующий момент услышал слитный бой барабанов.

В покои вбежали бледные помощники.

— О господин, — обратился один, — к берегам Острова Орхидей подплывает чужая армада.

Шэнь подковылял к балкону и пришел в ярость. Последние солнечные лучи пробили вечерний туман и его глазам предстал императорский флот Потаенного Царства, ведомый флагманом «Красный Дракон».

Бой барабанов усиливался. Ветер нес обрывки приказов готовиться к сражению, звенели оружие и доспехи.

— Она призвала его колдовской музыкой, — понял Шэнь с досадой и, обернувшись к помощникам, рявкнул: — Запереть ворота Бирюзового Дворца. Трубить общий сбор. Мы встретим неприятеля у побережья. Ты, — ткнул он в трясущегося управляющего у его ног, — собери охрану и обороняй Башню Мрака и Тишины. Он не должен прорваться к моей невесте.

— А если вы… — начал управляющий.

— Если я паду? — Понял он и поморщился, будто снова услышал пронзительные вопли ярко-рыжей лисы-оборотня, сулившие погибель и бесславный конец. — Ты убьешь ее, Чень.

* * *

Лин разбудил бой барабанов и страшный гомон, доносившийся со стороны Моря Четырех Ветров. Поднявшись с каменного пола, она прислонилась к стене и встала на цыпочки, чтобы выглянуть в узкое, за решетчатое окно. Но тут же пошатнулась и чуть не упала. Недоедание и недосып сделал свое дело — она едва держалась на ногах; все ее тело болело, голова страшно кружилась, а ледняные руки и ноги почти не слушались.

Она опустилась на колени и прижала руку к животу — с того дня, как ее бросили в эту башню, он немного округлился и Императрица сильно волновалась за здоровье будущего наследника Потаенного Царства. Сделав несколько глубоких вдохов и выдохов, она встала и выглянула в сумерки.

На море кипел бой. Два флота, подобно двумя разноцветным рекам в огоньках наплывали друг на друга у самого берега. Сверкали