Пушкин и Романовы. Великие династии в зеркале эпох - Лариса Андреевна Черкашина

«Я все-таки не был 6-го во дворце – и рапортовался больным, – признается поэт в своей маленькой хитрости, не столь для него безопасной. – За мной царь хотел прислать фельдъегеря и Арнта (лейб-медика Арендта. – Л. Ч.)».

Зато Натали Пушкина, с сестрами, от души веселилась в тот вечер во дворце, о чем старшая Екатерина и сообщала брату Дмитрию в Полотняный Завод: «Она (Натали) танцевала полонез с императором; он, как всегда, был очень любезен с ней, хотя и немножечко вымыл ей голову из-за мужа, который сказался больным, чтобы не надевать мундира».

И вновь взгляд из дворцовых покоев – записки Ольги Николаевны о трагическом 1837-м: «Воздух был заряжен грозой, и вскоре она разразилась одним событием… По городу уже циркулировали анонимные письма, в которых обвиняли красавицу Пушкину, жену поэта, в том, что она позволяет этому Дантесу ухаживать за собой. Горячая кровь Пушкина закипела. Папá, который видел в Пушкине олицетворение славы и величия России, относился к нему с большим вниманием, и это внимание распространялось и на его жену, которая была в такой же степени добра, как и прекрасна. Он поручил Бенкендорфу разоблачить автора анонимных писем, а Дантесу было приказано жениться на младшей сестре Натали Пушкиной (неточность: на старшей сестре Екатерине Гончаровой. – Л. Ч.), довольно заурядной особе. Но было уже поздно: раз пробудившаяся, ревность продолжала развиваться. Некоторое время спустя после этого бала Дантес стрелялся с Пушкиным на дуэли, и наш великий поэт умер, смертельно раненный его рукой.

Великая княгиня Ольга Николаевна. 1856 г. Художник Ф.К. Винтерхальтер

Папá был совершенно убит и с ним вместе вся Россия, оттого, что смерть Пушкина была всеобщим русским горем. Папá послал умирающему собственноручные слова утешения и обещал ему защиту и заботу о его жене и детях. Он благословлял Папá и умер настоящим христианином на руках своей жены. Мамá плакала…»

Весьма вероятно, что, будучи королевой, Ольга Николаевна могла читать в архиве Министерства иностранных дел Штутгарта дипломатические депеши о тех скорбных событиях.

Из донесений посла Королевства Вюртембергского в Петербурге, князя Гогенлоэ-Кирхберга[19]:

«В среду 27 января в 4 часа дня вблизи столицы произошла дуэль на пистолетах между двумя свояками, а именно, между знаменитым поэтом Пушкиным и юным офицером Кавалергардского Её Величества полка бароном Геккерном. Г-н Пушкин был ранен смертельно, пуля пронзила его навылет. ‹…› Россия будет оплакивать его смерть, как утрату своего величайшего поэта…» (30 января 1837).

«…Его Императорское Величество приказал выдать довольно значительную сумму вдове Пушкина…; сверх того ей будет выдаваться пенсия в 10 000 рублей в год, и её четверо детей будут воспитываться на казенный счет. Принадлежавшее Пушкину имение в Псковской губернии совершенно освобождено императором от долгов и останется в качестве неприкосновенного дара его семье… Его Императорское Величество повелел, чтобы за счёт императора было выпущено полное издание сочинений поэта, которое должно продаваться в пользу детей: полагают, что это последнее благодеяние императора принесет семье не менее 200 000 рублей. Эта злополучная дуэль, отнявшая у России наиболее славного из поэтов в возрасте 37 лет, отзовётся неблагоприятно также и на карьере нидерландского посла барона Геккерна, решившего покинуть свой пост» (6 февраля 1837).

«Между тем Пушкин по-прежнему оплакивается своими многочисленными друзьями, и по этому грустному поводу глаз стороннего наблюдателя мог убедиться ещё раз, насколько сильна и могущественна чисто русская партия, к которой принадлежал Пушкин» (9 февраля 1837).

«Утром третьего дня барон Геккерн, посол Его Величества короля Голландии, покинул столицу вместе со своею невесткою, супругою своего приёмного сына, с тем, чтобы вернуться в Голландию. В прощальной аудиенции, которой барон Геккерн добивался у Их Императорских Величеств, ему было отказано. ‹…› Невозможно выразительнее отметить, как мало желают видеть вновь этого посла в Петербурге» (3 апреля 1837).

Достойно удивления, как подробно и с какой любовью к памяти «славного из поэтов» сообщает немецкий посланник о событиях, взволновавших всю Россию!

В мемуарах королевы Вюртембергской имя поэта упоминается не единожды: «Жуковский и Плетнев, наши русские учителя, оба дружные с Пушкиным и члены литературного кружка “Арзамас”, давно уже познакомили нас с сочинениями Пушкина. Мы заучивали его стихи “Полтава”, “Бахчисарайский фонтан” и “Борис Годунов”, мы глотали его последнее произведение “Капитанская дочка”, которое печаталось в “Современнике”. В память погибшего друга Плетнев взял его журнал и продолжал издавать с большим успехом.

Папá освободил Пушкина от всякого контроля цензуры. Он сам читал его рукописи. Ничто не должно было стеснять дух этого гения, в заблуждениях которого Папá никогда не находил ничего иного, как только горение мятущейся души. Все архивы были для него открыты, он как раз собирался писать историю Петра Великого, когда смерть его похитила. Никто не походил на него. Лермонтов, Вяземский, Майков, Тютчев, все это были таланты, но не один из них не достиг величины гения Пушкина».

И ещё одна запись королевы, с упоминанием славного имени, датирована 1842-м годом: «Для офицеров гвардии и других молодых людей стало обычаем принимать участие в войне против кавказских народностей и добывать себе лавры, вплоть до Георгиевского креста. Все дамы, – к которым я причисляла и себя, были от них в восторге и считали героями. Кавказские стихи Пушкина и Лермонтова были у меня в крови…»

Как символично признание Ольги Николаевны: её юность напоена русской поэзией! Пушкинские стихи в крови дочери российского самодержца!

Удивительно, но великой княгине чуть было не пришлось породниться с самим поэтом. В юности Ольга Николаевна, благодаря красоте и прекрасному образованию (она музицировала, пела, увлекалась живописью и ваянием, владела несколькими иностранными языками), считалась одной из самых завидных невест в Европе. Всем претендентам на её руку, в их числе и принцу Фридриху Вюртембергскому, родному брату великой княгини Елены Павловны, Ольга Николаевна отказала. Венценосные родители подыскали для дочери достойного жениха – герцога Адольфа Нассауского. Но наследника знатной европейской фамилии мечтала видеть своим зятем и великая княгиня Елена Павловна. Николай I, дабы сохранить мир в августейшем семействе, предоставил герцогу самому сделать выбор: Адольф Нассауский, как известно, предпочел царской дочери великую княжну Елизавету Михайловну. А его младший брат Николаус, вопреки династическим законам, женился на дочери Пушкина!

…Королева Ольга, «уважаемая и любимая всем вюртембергским народом», мирно почила в октябре 1892 года в замке Фридрихсгафен. Похоронена в Штутгарте.

Память о королеве не исчезла и в современной Германии: её именем названы больница и улица