Сто великих морских легенд и суеверий - Николай Александрович Каланов

За триста лет «Летучий голландец» проделал путь от кошмара матросов до героя оперы Вагнера и аттракциона в Диснейленде. Но сколько бы мы ни романтизировали образ вечного скитальца, суть остаётся прежней: с морем нельзя спорить бесконечно – рано или поздно оно просто заберёт тебя себе без разговоров и без пафоса.

«Октавий» – ледяная могила в океане

Легенда об «Октавии» – это история одной фатальной ставки капитана, решившего перехитрить саму природу, обмануть географию и время.

История началась в 1761 году, когда из английского порта Ливерпуль вышел крепкий трехмачтовый бриг. Имя его капитана время стерло, но предание гласит: он был отчаянно смел и честолюбив. Им двигала мечта о славе первооткрывателя и богатстве.

«Октавий» благополучно доставил хлопок в Китай. В Кантоне трюмы забили новым товаром: чаем, фарфором и шёлком. Этот груз уже гарантировал богатство – один только чай окупал экспедицию, а остальное шло в чистую прибыль. Но вместо спокойного возвращения капитан решился на безумство: пойти домой через Северо-Западный проход. Этот маршрут сквозь лабиринты Канадского Арктического архипелага, соединяющий два океана, считался гибельным. Штормы, айсберги и вечные льды там не раз губили самых отважных капитанов.

В те годы пройти этот путь не удавалось никому. Но капитан верил: если поймать короткое арктическое лето, можно проскочить к Атлантике. Его азарт подогревали споры и сомнения ученых, а также белые пятна на маршруте плавания, обещавшие бессмертную славу. Команда поверила своему командиру. Никто не знал, какую страшную цену возьмет Север за эту дерзость.

Бриг взял курс в самое сердце ледяной пустыни – через Берингов пролив в Чукотское море и море Бофорта. Однако удача отвернулась. Лёд сомкнул свои крепкие челюсти, и судно стало пленником. Моряки ждали ветра, экономили уголь, пересчитывали сухари. Но пришла полярная ночь. Каюты промерзли насквозь, фитили ламп чадили, а под потолком висел ледяной пар. Людей стали косить цинга и болезни: кожа трескалась, зубы выпадали, силы иссякали. Весной лёд дрогнул, стал куда-то двигаться, но не выпустил добычу. Летом полынья мелькнула и исчезла под торосами, а к осени у всех надежда, что «прорвёмся», умерла. Спорили: бросить судно и идти пешком или остаться? Решили остаться. Зимой холод и голод добил последних. Экипаж погрузился в вечный сон, без крика, без прощаний.

Шли годы. Дома «Октавий» так и не дождались, и о нем стали забывать, как забывают про тех, кто ушёл в море, чтобы остаться там навсегда.

Лишь спустя тринадцать лет тайна открылась. В октябре 1775 года китобойное судно «Геральд» заметило у берегов Гренландии дрейфующий бриг. На обледенелой корме едва читалось название: «Октавий».

Поднявшись на борт, китобои замерли от ужаса. Перед ними была застывшая картина смерти. Двадцать восемь тел окоченели в тех позах, в каких их настиг конец. В каюте сидел капитан, склонившись над журналом, с пером в руке. Рядом лежал сверток с детским локоном и потемневшая медная иконка. У двери застыл матрос с трутом – он так и не успел высечь огонь. Жизнь здесь оборвалась мгновенно и страшно, будто кто-то толкнул дверь смерти и щёлкнул замком.

Страх погнал живых прочь. Абордажная команда успела схватить лишь судовой журнал. Он промерз до звона страниц, от неосторожности они рассыпались, и ветер унес их по льдине. Уцелели лишь первая и последняя. На финальной значилось: «11 октября 1762 года. Широта… долгота… штиль. Лёд трещит, но надежда…»

Матросы клялись, что видели рядом с телами письма, но тронуть их не посмели. Старое морское поверье гласит: не бери вестей из рук мертвых, иначе беда придет и за тобой.

Едва шлюпка отчалила, «Октавий» медленно развернулся носом на север, словно сам выбрал курс. Через миг пурга поглотил его. Ни звука, ни всплеска – бриг вдруг растворился в белой мгле, как будто его и не было.

С годами эта история обросла жуткими деталями. Говорили, что «Октавий» так и не нашел покоя. Его мачты в инее торчат среди айсбергов, паруса висят лохмотьями, как саван. В метель якобы видны тени на палубе – мертвый экипаж всё пытается поднять парус или разжечь огонь. Но смерть держит их крепко, держит – и не отпускает.

Капитаны верили: встреча с «Октавием» сулит гибель. Заметив другое судно, призрак безмолвно уходит в метель, словно манит за собой.

«Октавий» часто поминают в ряду других кораблей-призраков: «Мария Целеста», «Джойта», «Уранг Медан». Но те суда находили пустыми или брошенными. «Октавий» – иной. Его команда не сбежала и корабль стал их общим склепом.

История Арктики знает немало примеров, когда льды годами держали суда в плену. Самый известный реальный «призрак» – пароход «Бейчимо». Построенный в 1914 году, он возил грузы на севере Канады. В октябре 1931 года льды зажали его у берегов Аляски. Экипаж, устав бороться, покинул борт. Но судно не утонуло. «Бейчимо» дрейфовал пустым десятилетиями! Последний раз его видели в 1969 году. В 2006-м власти Аляски даже пытались найти легендарного скитальца, но тщетно.

Экипаж «Октавия» погрузился в вечный сон. Гравюра Г. Доре. 1866 г.

Такие случаи доказывают: легенда об «Октавии» могла родиться из правды. В царстве вечного льда корабль может исчезнуть и воскреснуть спустя годы.

Примечательно судьба советского ледокола «Георгий Седов». В 1937 году он попал в ледовый плен и дрейфовал два с половиной года, превратившись в плавучую станцию. Или знаменитого судна «Фрам» Фритьофа Нансена, который в 1893–1896 годах намеренно провел три года в дрейфе через Центральную Арктику. Разница в том, что там люди выжили, потому что были готовы к этим испытаниям и… потому что им повезло.

«Октавий» стали называть «Летучим голландцем» Арктики. Символом застывшего времени, где мечта об открытии обернулась ледяным кошмаром. Один призрак вечно мчится сквозь шторм, другой – навеки вмерз в тишину. Оба наказаны за дерзость, оба получили своё.

Историки до сих пор спорят: был ли «Октавий» на самом деле, или это плод матросских видений и страхов? Но старые полярники знают: в белом тумане всё еще бродит силуэт брига, напоминая, что у Севера долгая и жестокая память и забывать он не любит.

«Калеуче» – корабль колдунов у берегов Чили

В лабиринте фьордов архипелага Чилоэ, у южной кромки Чили, живёт легенда о «Калеуче» – корабле-колдуне, корабле-призраке. Его считают вратами между мирами: живых и мертвых, явного и скрытого.

Само имя «Калеуче» переводят как «корабль магии». Это местный «Летучий голландец» – живой миф, в котором слились все страхи и тайные желания народа Чилоэ. Островитяне поговаривали: увидеть его можно только глухой ночью. Он скользит сквозь туман, сияя сотнями огней, словно на борту гремит грандиозный бал. Его путь сопровождает музыка, льющаяся