Бессмертный - Е. Юань

трости. Её поверхность сплошь усеивали продолговатые, кристально прозрачные самоцветы, а между ними тесно сплеталась выгравированная вязь невыразимо сложных, гротескно объемных оккультных символов и магических рун.

Цепкий взгляд Клейна безошибочно вычленил среди них два знакомых знака: обрывок «глаза без зрачка» и недорисованные «извивающиеся линии».

«Неужто это и впрямь реликвия, намертво завязанная на саму нулевую Последовательность — „Шута“? Но к чему такие зубодробительные сложности в узорах… Да и фонит от этого навершия как-то до жути знакомо. Точь-в-точь как от того хрустального шара, через который взывал к моей милости малыш „Солнце“! Погодите-ка… Неужели эта дрянь тоже привязана к одной из темно-красных звезд⁈» С перекошенным от недоумения лицом сыщик бросил взгляд за пределы древних чертогов. В бескрайней серой мгле всё так же безмятежно мерцали призрачные светила, не выдавая ни малейших аномалий.

Рассудив, что артефакты подобного калибра сродни амулетам и выгорают после единственного применения, юноша благоразумно открестился от идеи проверить его в деле. Вместо этого он выудил из кучи хлама лист бумаги и с параноидальной дотошностью скопировал всю эту немыслимо витиеватую вязь символов и магических печатей с навершия.

…………

Королевство Лоэн. Баклунд. Особняк доктора Аарона.

В просторной хозяйской спальне несла вахту горничная, бдительно охраняя покой мирно посапывающего младенца. А этажом ниже, в парадном зале, роскошный банкет в честь новорожденного уже набирал обороты, перевалив за экватор.

Внезапно в глухом, неосвещенном углу спальни из пустоты стремительно соткались три силуэта. В авангарде стоял человек в безупречном черном костюме и шелковом цилиндре — Клейн Моретти собственной персоной, напрочь лишенный какой-либо маскировки.

Молниеносно выудив из кармана амулет, он глухо, едва слышно проронил на древнем гермесе:

— Багрянец!

Темно-красное пламя хищно лизнуло воздух и тут же растаяло с легким треском. Комнату вмиг затопила мягкая, умиротворяющая волна первозданной тишины. Горничную словно обухом по голове ударило — её глаза неподъемно отяжелели, и она мешком повалилась на край кроватки, мгновенно провалившись в глубокий, беспробудный сон.

Велев обеим марионеткам недвижно застыть на месте, Клейн неслышным шагом приблизился к колыбели и устремил взор внутрь.

Там, заботливо укутанный в серебристый шелк, лежал младенец. Фарфорово-белая кожа, пухлые, перетянутые милыми складочками ручки — с виду сущий ангел.

Вот только этот карапуз ни на йоту не испугался незваного визитера. Смачно посасывая пальчик и широко распахнув глазенки, он в упор, не мигая, уставился на сыщика.

— Кхм. — Губы Клейна сами собой разъехались в мягкой улыбке. Изящно приподняв цилиндр, он отвесил шутливый поклон: — Мои глубочайшие поздравления с вашим появлением на свет.

— Эти дифирамбы надлежит распевать моим родителям! — младенец бесцеремонно вытащил палец изо рта, выдав эту тираду звонким, пугающе осмысленным и чистым голосом, в корне не соответствующим его возрасту.

Клейн лишь добродушно усмехнулся. Благоразумно решив не вступать в пустую полемику с этим «Змеем Судьбы», он перешел прямо к делу:

— Я раздобыл тот самый метод, позволяющий вернуть крохи былой мощи на время слабости.

— Самое время отстегнуть мне обещанную каплю пуповинной крови.

Уилл Осептин властно растопырил свою пухлую ладошку и отрезал:

— Сперва покажи товар.

— И откуда, скажите на милость, вам ведомо, что этот метод завязан именно на физическую вещицу? — не удержался от искреннего любопытства Клейн.

Младенец презрительно фыркнул:

— Интуиция судьбы.

«Мог бы вообще промолчать…» — мысленно поцокав языком, Клейн выудил из-за спины то самое массивное навершие трости и протянул его ребенку.

Карапуз с натугой стиснул тяжелую диковинку обеими ручонками. Бросив на нее пару беглых взглядов, он возмущенно взвизгнул:

— Да эта дрянь одноразовая!

— Истинно так, всего на один раз. Возникли какие-то проблемы? — тщательно подбирая слова, парировал Клейн. — Уж с вашим-то заоблачным статусом и талантами скопировать эти сакральные символы вкупе с печатями — пара пустяков. Достанете нужные ингредиенты, обустроите грамотный ритуал — и штампуйте их хоть до посинения, разве не так?

Уилл Осептин внезапно, резким жестом оборвал его тираду:

— По рукам. Я согласен.

— И заруби себе на носу: всё, что ты только что озвучил, ты предложил сам!

Клейн на долю секунды опешил. Разум лихорадочно зацепился за ускользающую мысль, и сыщика прошибло смутное, сосущее чувство: казалось бы, он сам пришел сюда сорвать куш, но в итоге этот карапуз виртуозно обвел его вокруг пальца и нажился за его счет.

— Верно, это мои слова, — медленно, с шумом втянув воздух, он искренне, с глубоким достоинством кивнул.

Пухлое личико младенца вмиг расплылось в лучезарной улыбке, и он властно растопырил вторую ладошку:

— Товар уже дожидается тебя.

— Ровно две капли. Одна — наша законная сделка, а вторая — заслуженный бонус за твои посреднические хлопоты.

«Да еще и с чаевыми?» — сердце Клейна радостно екнуло. Сгорая от предвкушения, он жадно уставился на ладонь Уилла Осептина.

Там и впрямь покоились две капли текучего серебра. Внутри каждой из них, словно в калейдоскопе, без устали вращались мириады крошечных, запредельных, призрачных колец. Они сплетались в бесконечную ленту, где начало и конец замыкались в неразрывный цикл.

Хватило лишь мимолетного, скользящего взгляда на эту субстанцию, чтобы рассудок сыщика дал трещину. Способность мыслить испарилась, а в голове удушающим эхом начала раз за разом прокручиваться одна и та же застрявшая мысль.

Титаническим усилием воли тряхнув головой и сбросив морок, юноша сноровисто выудил железный портсигар — тот самый, где хранился медный свисток Азика. С величайшей осторожностью он переправил внутрь эти две капли крови «Змея Судьбы», которые, вне всяких сомнений, уже прошли ювелирную запечатку и оккультную обработку.

— Примите мою безграничную признательность за вашу щедрость, — от всего сердца, с легким поклоном поблагодарил Клейн, после чего перешел к насущному: — Сгодятся ли они для ковки амулетов?

Младенец вновь с упоением приложился к пальцу и прочавкал:

— Еще бы. Без проблем.

— Что же до сакральной вязи — можешь смело пускать в ход те самые символы, что только что разглядывал. Комбинируй их на свой вкус и цвет. А уж какой фокус выкинет итоговая реликвия — целиком и полностью зависит от твоей фортуны.

Клейн понимающе кивнул, задав следующий, не менее важный вопрос:

— А к кому прикажете возносить мольбы?

— Вы-то сами нынче не в лучшей форме, чтобы давать отклик на ритуалы столь заоблачного калибра. А бить челом Уроборосу — чистой воды самоубийство и наглая провокация…

— Неужто взывать к ангелу второй Последовательности из домена «Судьбы»? Вот только Его сакрального титула я, увы, не ведаю.

Уилл Осептин