Беспощадный целитель - Константин Александрович Зайцев

— Не разлом. — Хант смотрел в стену. — Люди. — Он замолчал и было видно, что ему неприятно об этом рассказывать, но его гордость не позволяла промолчать…

— Узнал кое-что, чего не должен был знать. Решил рассказать кому следует. Оказалось, кому следует уже давно знали. И им не понравилось, что теперь об этом знаю и я.

Он поднял культю.

— Мне сделали выговор, перевели в другое отделение. Полгода все было спокойно, я не высовывался. А потом новый разлом и «несчастный случай» на охоте. Очень удобно списывать такие вещи на разломы. Ну а меня списали, такие дела.

Люди намного опаснее любых демонов или тварей. Слишком хорошо я помню, что творили те кто считал, что им можно все. И именно благодаря ним, я стал Божественным доктором.

— Почему вы мне это рассказываете? — спросил я. Мне были непонятны его мотивации и это напрягало

— Потому что ты тоже что-то скрываешь. — Хант повернулся ко мне. — И рано или поздно кто-то это заметит. Кто-то, кому не понравится то, что он увидит.

Он внимательно посмотрел мне в глаза своими ледяными глазами.

— Будь осторожен на турнире, Доу. И за его пределами. В этом мире опасны не только твари из разломов.

Он направился к двери.

— И почитай книгу внимательнее. Возможно, найдёшь кое-что интересное.

Когда дверь закрылась за ним, я остался сидеть, переваривая услышанное.

Хант знал больше, чем говорил. Намного больше. Он не просто тренировал меня, чтобы я имел прикрытие для своих способностей. Нет он явно меня к чему-то готовил. Вопрос к чему?

Список родов Меча и Чаши. Меч это старая знать, те кто ведет свой род еще из времен до разлома. Чаша маги и магические рода получившие свои силы с появлением разломов. Да часть аристократов стали магами и тогда на гарде клинка изображалась священная чаша. Мечи имеют больше привилегий в сравнению с чашей, но по факту и те и другие противостоят пентаклям, основу которых составляют промышленники и финансовые воротилы.

Но причём тут я? К демонам все это. Пока вынесем эту информацию за скобки и сосредоточимся на целях. Еще и эта записка, которая жгла мне бедро сквозь ткань карманов.

Сегодня меня ждет «Погребальный Звон». Возможно мой новый источник дохода и тренировок, но сперва нужно повторить лечение Майкла.

Люди бывают намного хуже любых тварей. Пока я шел к старикам мои мысли раз за разом возвращались к разговору с Хантом.

Он знал что-то достаточно важное, чтобы за это лишиться руки и карьеры. Достаточно опасное, чтобы даже сейчас, спустя годы, он говорил об этом намёками. И рука была для него намеком, что лучше не лезть в это дело. Очень прямым и жестким намеком.

Интересно, что он такого узнал? Коррупция в гильдии охотников? Связи аристократических домов с чем-то незаконным? Или что-то, связанное с самими разломами?

Да любопытно, но это не мое дело. Сейчас мне надо повторить процедуры со стариком травником, а потом готовиться к вечерним боям.

Майкл сидел на стуле посреди комнаты, обнажённый по пояс. Его спина была передо мной. Старая сутулая, вечно напряженная спина человека живущего с постоянной болью множество лет.

Ванда стояла в дверях, не решаясь подойти ближе. В её глазах читалась смесь надежды и страха. Слишком много раз им обещали чудо, которого не случалось.

Повторная диагностика говорила, что процесс пошел но все проблемы остались на месте. Межпозвоночные грыжи в поясничном отделе. Застарелое хроническое воспаление, вызванное спазмом мышц и защемлением нервов.

Диагноз подтверждался. И для современной медицины этого мира он был приговором к пожизненной боли. Если ты не готов ложиться под нож хирурга с неизвестными шансами на результат. Да и цена у врачей готовых взяться за подобное была недоступна для простых смертных.

Для меня подобная проблема была лишь рутиной. Да сложной, да требующей кропотливой работы, но рутина. Будь у меня старый источник и возможности, старик ходил бы уже в первый же день. С тем что у меня есть приходилось работать крайне аккуратно.

Положив ладони ему на поясницу я выровнял свое дыхание подстраиваясь под него. Не практики это податливый материал в опытных руках. Их энергия ничего не может противопоставить моей и теперь его энергетическая система считала, что я ее часть. А значит пора приступать к третьему, за эту неделю, который решал все.

На первом я снял острое воспаление и расслабил спазмированные мышцы. На втором, начал базовую работу с самими дисками, направляя микропотоки энергии в повреждённые ткани, запуская процесс регенерации, который обычным людям недоступен.

Сегодня закрепление результата. Убрать остаточное защемление нервов. Выстроить правильный мышечный корсет и проверить, что регенеративный импульс продолжает действовать.

Капля энергии из ядра направляется в нужную точку между позвонками. Ещё одна на палец выше. Я чувствовал, как откликается его тело. Как расслабляются волокна, которые были натянуты минимум двадцать лет. Как отступает отёк, освобождая нервные корешки.

Травяные компрессы, которые я оставил им после первого визита, сделали свою работу. Воспаление почти ушло. Теперь только точечная коррекция.

Час работы.

Когда я убрал руки, моё ядро просело на полпроцента. Вроде бы мелочь, но не в моем положении. Целительство всегда было очень затратным искусством.

— Встаньте, — сказал я. — Медленно.

Майкл повернул голову, посмотрел на меня с сомнением. Он привык вставать осторожно, готовясь к вспышке боли.

— Просто встаньте.

Он поднялся. Медленно, как я и просил. Выпрямился и замер.

На его лице проступило выражение, которое я видел много раз в прошлой жизни. Неверие. Шок от отсутствия того, что было частью тебя так долго, что ты забыл, как жить без этого.

— Я… — он сделал шаг. Потом другой. Потом — прошёлся по комнате.

Прямо. Без сутулости. Без палки, которая последнее время была продолжением его руки.

Ванда всхлипнула. Слёзы потекли по её морщинистым щекам.

— Майкл… — прошептала она, а потом повернулась ко мне и мне было достаточно ее взгляда полного искренней балгодарности. Старшие учили, целитель спасает жизни, а не забирает их. Вот только я слишком часто нарушал этот запрет сформировав свой собственный кодекс. Но когда есть возможность, я предпочитаю лечить, а не калечить.

Майкл молчал. Но когда он повернулся ко мне, его глаза блестели, от едва сдерживаемых слез. А руки дрожали, когда он сжал мою ладонь.

— Как? — его голос был хриплым. — Как ты это сделал? Ты же говорил, что тебя разрушено ядро.

— Разрушено, — закончил я за него. — Да. Но кое-что я всё ещё могу.

Кое-что. Техники, которые в этом мире считались доступными только