Мы уходили на войну, чтобы с неё вернуться - Владимир Чачанидзе

Надо сказать, что Виктор раньше работал в шахте проходчиком, и, по его словам, работалось так, как работалось. На работу приходилось вставать в 4 утра, а в 6 часов уже нужно было быть на наряде и после получения наряда в 7 или 7:30 шахта принимала в себя своих тружеников. И, как обычно, звено, спустившись в шахту, первым делом уминало домашнюю снедь, которую каждый шахтер приносил с собой из дому. Естественно, ранний завтрак сопровождался различными разговорами, пересудами, можно даже сказать, мужскими сплетнями, кои имеют место быть также, обсуждая всех и вся, впрочем, как это делают и женщины.

А дело происходило в отопительный сезон, и, естественно, разговоры крутились и муссировались вокруг закупок угля – где и сколько он стоит, где и какой продают и, конечно, какова цена и его зольность. Что, мол, выписывают по четыре тонны и так далее, и так далее, и так далее. Акцентировался разговор на том, что есть уголь, вроде бы хороший, но дает много сажи. Вот тут-то разговор и зашел о том, кто и как умеет трусить сажу и таким образом очищает дымоходы. Надо сказать, что мнений и способов было достаточно много, но при всем при этом ценилось то мнение и тот авторитетный совет по очистке дымоходов, который казался достаточно простым и эффективным.

Неподалеку, как рассказывал мне Виктор, сидел и уплетал молча свой тормозок один из его знакомцев, мужичок примерно пятидесяти лет. Тем не менее Витя одним из первых слопал свой завтрак, и ему было просто скучно, потому что эти житейские разговоры разного характера и разного калибра он слушал много раз, поскольку за десять лет своей работы в шахте наслушался всякого. Монотонность, неспешность и схожая однообразность происходящего действия заставили проявиться и включиться Витиной фантазии, и он начал рассказывать со всей уверенностью, что знает очень верный и простой проверенный способ, как избавляться от сажи. Из сидящих вокруг никто ничего не спрашивал, потому что все понимали и знали, кто такой Витя и что как минимум ко всему тому, что он говорит, нужно относиться сдержанно.

– Я вот сжигаю в печи картофельные очистки, и сажа вылетает сама.

– А я палю пластиковые бутылки, пластмасса трещит – сажа улетает.

Сколько там было других советов, сейчас трудно подсчитать, но то, что именно этот Витин совет был принят во внимание одним из слушателей – это факт.

– А я вот, – сказал Витя, – взобравшись на крышу, заливаю сверху три, а лучше пять литров бензина, потом подпаливаю снизу, и одним махом вся сажа улетает вверх. Эффект многажды проверен и действенен, работает безотказно.

Послушали-послушали, разошлись и отправились работать по своим местам.

На следующий день один из работников, который молча внимал Виктору, разошедшемуся не на шутку в своих фантазиях по технологии быстрой очистки местных печных дымоходов, удивительным образом не пришел на работу, поскольку все знали его отношение к тому, что каждый потерянный день скажется на зарплате, а деньги тот любил и был достаточно прижимистым мужичонкой, если не сказать, что жадным. За все время общения с ним было замечено, что он ни разу не поделился ни с кем ни кусочком хлеба, ни картофелиной, ни кусочком сала, вообще ничем, при всем при том, что сам любил дармовщинку и, как говорят в народе, «перекусить на халяву». Все это знали и видели. Не знал или просто не хотел знать, очевидно, только сам этот мужичонка. Возможность дешевой и быстрой очистки от сажи дымохода его привлекла не меньше дармовой колбасы, которую можно было выпросить у товарищей под различными благовидными предлогами типа: «А дэ жэ яйки варэни? Ой-ей-ей! Ой, теща забыва ковбасочки положити, а дэ ж огирки? Ай-яй-яй, жинка-тварука, не положила еще чого-то!»

В общем-то все всё прекрасно понимали, но относились к этому достаточно снисходительно. То ли с умыслом, то ли без оного, но Витя травил, как говорят, про передовые технологии очистки дымоходов, причем весьма действенные. Об этом якобы свидетельствовали положительные отзывы окружения, то бишь соседей, знакомых. Возможность дешевого способа очистки привлекала и манила. Понизив голос до полушепота, делая достаточно убедительные глаза, Виктор как будто сообщал какую-то государственную тайну, с придыханием, выпучив глаза, сказал:

– Нужно залезть на крышу, взять с собой бензин и залить сверху все, но только обязательно все в трубу. Таким образом бензин пропитает всю сажу, которая осела на стенках. Затем нужно, спустившись с крыши, запалить огонь в печке, и тогда вся сажа одним махом вылетит в трубу. Способ проверенный и достоин внимания.

Не вышел на работу этот товарищ ни на следующий день и ни в последующий. И только на третий или даже четвертый день он объявился, но объявился несколько странным образом.

Хорошо, что в тот день у Вити был отгул. Ребята рассказывали, что дверь в кабинет, где они собрались на пятиминутку, открылась с удара ноги, и в кабинет ворвалось какое-то вопящее чудовище, на перекошенном от ярости лице, если его можно было так назвать, отсутствовали брови, ресницы, а сама кожа лица была черной от въевшейся в нее сажи. Губы были черными и потрескавшимися, но то, что они извергали изо рта, было понятно всем:

– И де энта сцука, де энтот гандон, скотыняка?!

И далее шел еще более витиеватый сложный словесный колорит того самого знакомца, который, послушав Витю в шахте о том, как нужно чистить дымоходы, все точно воспроизвел дома у тещи. Надо сказать, что теща только-только сделала ремонт в доме. Полыхнуло так, что осветило далеко всю округу. Взрывная волна удачно вынесла несколько новых стеклопакетов, которые были недавно установлены и даже не закреплены анкерными болтами, но, вылетев из своих посадочных мест, удачно разбились вдребезги.

Ничего не понимающее начальство, которое собрало всех для планерки и проводило быстрое совещание, было в шоке. Перед ними бесновалось какое-то чудовище, отдаленно напоминающее того, кто уже третий день не выходил на работу.

Вот тут-то привычка Виктора частенько опаздывать на такие мероприятия, поскольку в них он не видел большой пользы, сыграла ему на руку. Уже подходя к кабинету, он услышал чьи-то гневные тирады и выкрики. Витиеватый шлейф ругательств был ему достаточно понятен, но он вряд ли мог предположить, что все это посылались в его адрес. Угрозы физической расправы неслись далеко за пределы шахтного корпуса.

– Дэ ента подключена сцука?! Дэ?! Шо я тепэр тощэ должен казати?! На кой хэр вин мэнэ посоветовав лити у трубу девяносто пяти бензин, я вас спрашую?

Виктор тихонько приоткрыл