История жизни, история души. Том 1 - Ариадна Сергеевна Эфрон

Что за портрет мамы в клетчатом платье? Если анфас, с седой прядью, с немного изменённым ретушью носом, то это — портрет, снятый очень скоро после рождения Мура, в 1924 г.7 У меня есть здесь такая её карточка, с надписью. Единственные её строки, что у меня — здесь — есть. Письмо о фибровом чемоданчике я не получила, но вкратце рассказали, что там было. Асенька, никакие фибровые и нефибровые чемоданчики не могли заставить маму никогда расстаться «с кошёлкою базарной», как ни сердились на неё за это папа и, особенно, Мур. И чтобы Вы не угрызались, я скажу Вам, что в Ваш приезд тогда8 мама Вам подарила не помню сколько, но сколько-то ночных рубашек. А потом одну из них она «пожалела» (она была в ней, когда родился Мур) и тихонько взяла обратно. Когда же Вы уехали,

она так долго терзала себя этой рубашкой и тем, как она пригодилась бы Вам, что я ещё и ещё раз вижу, какие вы обе родные сёстры, одна с чемоданом, который должен был бы остаться с той рубашкой, другая с рубашкой, которая должна была бы уехать в том чемодане.

Целую и люблю. Пишу часто. На днях пришлю Вам свой карандашный, хоть и непохожий, но портрет.

Ваша Аля

' Ср. в стих. 1943 г. Б. Пастернака «Памяти Цветаевой» 4-5-я строфы:

Ах, Марина, давно уже время,

Да и труд не такой уж ахти -Твой заброшенный прах в реквиеме Из Елабуги перенести.

Торжество твоего переноса Я задумывал в прошлом году,

Над снегами пустынного плеса,

Где зимуют баркасы во льду.

(Пастернак Б. Стихотворения и поэмы.

М., 1965. С. 567.)

2 Например, в письме от 10.V.25 г. О.Е. Колбасиной-Черновой: «“Тело свое завещаю сжечь" - это будет моим единственным завещанием» (VI, 744).

3 Две последние строки стих. «Облака - вокруг...» («Стихи о Москве», 1916) (I, 268).

4 Все «Стихи к Пушкину» (1-6) были написаны в июне-июле 1931 г., и лишь одно из стих, этого цикла «Народоправству, свалившему трон» - в июле 1933 г.

5Этимстих., посвященным Сергею Эфрону в 1920г., М.И. Цветаева собиралась открыть заказанный ей Гослитиздатом сборник стихотворений.

6 А.С. Эфрон говорит о сроке своего пребывания в лагере.

7Ошибка памяти: Георгий Эфрон (Мур) родился 1 февраля 1925 г.

• Речь идет о приезде А.И. в Медон в сентябре 1927 г.

Е.Я. Эфрон, З.М. Ширкевич и К.М. Эфрону 1 января 1946

Дорогие мои Лиля, Зина и Кот! Получила от вас однажды одну-единственную телеграмму, а больше ничего «в мой адрес» не поступало. Кроме того, от Мульки получила, тоже однажды, тоже одну-единственную и тоже телеграмму. Таким образом, узнала, что все вы живы, и временно успокоилась.

А если бы вы видели, какая в нашем цеху ёлка! Ужасно мне захотелось встретить этот новый (в седьмой раз, всё новый и новый и всё одинаковый!) год «по-настоящему». И я прямо с 1 декабря начала готовиться к празднику, заставляя решительно всех ёлочные игрушки делать после работы, и все делали, ворча, неохотно, вздыхая о прошлом, отворачиваясь от будущего. Из старого журнала «Смена», выкрашенного во все цвета радуги, наделали километры цепей, из старых коллективных договоров и стенгазет сооружали самолёты, собачек, кошек, домики, мельницы, балерин, хлопушки и вообще всё, что полагается.

Прослышав, что для начальственной ёлки свечи готовятся, мы и себе выпросили 6 штук, разрезали пополам, вышло 12 — одним словом, всё, кроме ёлки, готово, а вот самуюё ёлку достать труднее всего, п. ч. хоть в лесу живём, а в лес не ходим. Ну вот всё же выпросили себе одну, нам принесли, высоты и худобы необычайной, совсем лысую. Выпросили вторую, а та совсем кощей. Потом, уже 31-го, принесли сразу 5 мал мала меньше, хоть плачь. Ну, понарубили ветвей и из нескольких ёлок сделали одну, зато такую красавицу, прелесть! Пока убирали её игрушками, кошки забрались в цепи и поразодрали их, пришлось подклеивать. И вот, когда всё готово, двери распахиваются настежь и входит... нет, не Дед Мороз, значительно хуже! — начальник пожарной охраны! Короче говоря, мы его задобрили игрушками, отделавшись испугом до полуобморочного состояния.

А когда стемнело, зажгли свечи и все по-детски глядели на ёлку, и у всех в глазах отражались такие же огоньки, как давно бывало.

Все всё вспомнили, и всем было грустно.

Сегодня веселились до упаду. В 12 ч. дня было кино. В столовой набилось людей, как семечек в стакане торговки. Ждём полчаса, час.

Нет напряжения. Наконец оно появляется, легкое, как крылья мотылька. На экране являются бледные тени имён режиссёров, кинооператоров, действующих лиц. Потом показывается какой-то расплывчатый силуэт не то капитана, не то майора, но госбезопасности. Потом всё исчезает с остатками напряжения вместе, из будки доносится явственно голос приезжего кинооператора: «к любимой матери такую работу!» Он является зрителям, как некий полубог, собирает звуковые киноманатки и... исчезает. Вот и вся картина. Называлась она, как говорили знатоки, «Поединок».

Вечером зато был концерт. Участники хоркружка с успехом продемонстрировали нам новогоднюю программу: «Догорай, моя лучина» и «В воскресенье мать старушка к воротам тюрьмы пришла». В заключенье спели ещё «Буря мглою» и руководитель кружка прочёл наизусть полуторачасовой отрывок, озаглавленный «Смерть Иоанна Грозного».

Словом, я давно так не веселилась. Оделась я во всё кобедниш-ное - была прекрасна, насколько возможно в данных условиях и в мои лета.

Теперь я вообще стала чувствовать себя лучше, а то все последние месяцы хворала, боялась, как бы не лёгкие, температура была такая, похожая. Нашла выход из положения, простой и чудесный, - перестала её мерить и над ней задумываться, в стиле «и никто не узнает, где могилка моя». Помогло. А вот с сердцем у меня нашли что-то сногсшибательное — склероз аорты. Единственный мой шанс на спасение и на неправильность диагноза - это то, что ослушавший меня врач, по-моему, просто ветфельдшер, лучше разбирающийся в заднем проходе лошади, чем в человеческом сердце. Работаю пока без всяких перемен, и жизнь идёт, как во сне. Только разве кто, раз в полгода, пришлёт телеграмму, да и то не по собственной инициативе, а так,