Нижинский. Великий русский Гений. Книга I - Элина Фаритовна Гареева

При этом не надо забывать, что это была балетная школа с напряжённым расписанием, о котором я уже подробно писала. Вот, как пишет Бронислава: «Сколько сложностей у нас возникало из-за постоянного участия в спектаклях. В интернате мне приходилось использовать каждую минуту свободного времени для приготовления домашних заданий. И всё равно времени не хватало. Уроки кончались в пять, в шесть часов был ужин, а в половине седьмого нас уже увозили в театр. Иногда спектакли заканчивались в половине первого ночи. Когда, разгримировавшись, мы голодные и усталые возвращались в интернат и, поужинав, ложились спать, было уже два часа ночи. На следующий день репетиции часто спасали нас от занятий, но мы пропускали объяснения учителей. Вацлав был занят в спектаклях очень часто, что не могло не отражаться на его успеваемости».

Но, в итоге Вацлав Нижинский окончил Санкт-Петербургское Императорское Театральное Училище со средним баллом 11 и с похвальным листом. За хорошую учёбу он был награждён богатым изданием Евангелия на польском языке, собранием сочинений Достоевского и денежной премией размером в 200 рублей.

«По постановлению Конференции Императорского С-Петербургского Театрального Училища дать сей похвальный лист воспитаннику оного Училища Нижинскому Вацлаву за успехи: очень хорошие в науках и отличные в балетных танцах. С-Петербург, Мая 20 дня 1907 года. Инспектор И. Мысовский»

Диплом был вывезен из России матерью Вацлава, Элеонорой Нижинской, сложенным в несколько раз на груди под одеждой в 1921 году во время шестинедельного переезда из Киева в Париж через Польшу по территориям, охваченным гражданской войной. Узнав о болезни Вацлава, Элеонора и Бронислава с двумя маленькими детьми совершили опасное путешествие, чтобы встретиться с Вацлавом. Возможно, это единственный документ Вацлава, который им удалось вывезти из революционной России. Скорее всего тысячи писем, которые Вацлав написал своей матери за несколько лет своей работы в «Русских балетах» (он каждый день вечером обязательно писал ей письмо) сгинули в пламени революции.

Оригинал похвального листа хранится в Лондонском музее Виктории и Альберта.

Интересно, что когда я предъявляю этот похвальный лист, как доказательство истинного положения дел, сегодняшним действующим балетоведам, которые читают лекции, проводят экскурсии, пишут статьи, ведут блоги, и которые никогда не забывают донести до своих читателей, что Нижинский был плохо обучаемый, а поэтому малограмотный и необразованный, они отмахиваются от меня и заявляют: «Да какая разница, как он учился! Кому это интересно!». Действительно — неинтересно, ведь репутацию они ему уже создали.

* * *

А теперь давайте ещё раз вспомним клеймо Вацлава «Я ПЛОХО УЧИЛСЯ», с которым он навечно остался в памяти потомков. Возникают ли у вас вопросы к биографам, уважаемые читатели? Вопросов, конечно, много. Но есть и ответы. Разумеется, что всё это возникло не на пустом месте. Так как фактически все, кто входил в ближайшее окружение Дягилева, оставили о Вацлаве Нижинском нелицеприятные воспоминания.

Именно благодаря кругу Дягилева, Нижинский вошёл в историю как недалёкий, неотёсанный и необразованный. Об этом написали все: Бенуа, Нувель, Стравинский, Лифарь (со слов Дягилева) и другие. При этом надо понимать, что Нижинский попал в общество Дягилева почти сразу после окончания школы-интерната. Вацлав совершенно не знал жизни, так как учился в закрытом учреждении, и в старших классах месяцами не приходил домой даже по выходным. По природе своей он был очень застенчивым, совестливым и скромным человеком. И у него не было отца, который мог бы помочь ему адаптироваться к взрослой жизни. Все члены общества Дягилева отнеслись к появлению Вацлава среди них с большим высокомерием, несмотря на то, что они были старше его на 10–20–30 лет, и только Стравинский был старше на 7 лет, что тоже немало. Большинство из них не только годились по возрасту Вацлаву в отцы, но уже были очень известными и признанными в России деятелями культуры, как Александр Бенуа, например, но это не мешало им открыто проявлять свою надменность по отношению к юному Гению.

А гениальность этого беззащитного (вообще без какой-либо защиты) и доверчивого мальчика была настолько явной, что не осознавать её было невозможно. Они все прекрасно видели уровень дарования Нижинского и, будучи людьми умными и талантливыми, очень быстро поняли, что его уникальный Дар можно использовать в своих целях. Ведь именно после того, как Дягилев увидел Нижинского на сцене Мариинского театра в балете «Павильон Армиды» 25 ноября 1907 года, к нему и пришла идея везти русский балет в Европу. Вот как описывает Александр Бенуа реакцию Дягилева: «Сережа Дягилев стал душить меня в объятиях и в крайнем возбуждении кричал: „Вот это надо везти за границу!“».

Дягилев понял, что если поставить феноменальный Гений Нижинского в центр, а вокруг собрать лучших композиторов, художников, хореографов, танцовщиц и танцовщиков, то можно совершить революцию в истории балета. Буквально сместить земную ось. С этим можно ехать завоёвывать Европу, а затем и весь мир. Да, балет это коллективное искусство, но без Нижинского этого сделать было невозможно. Чтобы перевернуть сознание европейцев, Дягилеву нужна была сенсация. И этой сенсацией был Нижинский! Никакой другой сенсации у него никогда не было. Ни до встречи с Нижинским, ни после разрыва с ним. Нижинский действительно был феноменом.

Кроме делового интереса, который испытывал Дягилев к Нижинскому, он ещё имел к нему и личный интерес. О том, какие ловушки, средства и силы пришлось использовать Дягилеву, чтобы заполучить Вацлава и в этой области, я буду писать позже очень подробно.

Сейчас давайте вернёмся к окружению Дягилева. Люди этого круга, понимая недостижимый уровень природной гениальности юного Нижинского, стали бояться за свои собственные пьедесталы с одной стороны, а с другой, что они могут упустить Нижинского, что кто-то другой может предложить ему хороший контракт, например, в Америке. Чтобы этого не случилось, они начинают с высоты своего возраста и положения всячески унижать Вацлава, относясь к нему как к мальчишке-неучу и внушая ему, что он просто необразованный дурачок, что без них он пустое место. Его собственная низкая самооценка, которая сформировалась за многие годы унижений, через которые он прошёл в Училище, когда завистливые одноклассники глумились над ним, была очень на руку Дягилеву и всем его соратникам. В то время Вацлав ещё совершенно не понимал своей собственной ценности. Он пишет: «Будучи ещё в школе, я уже выступал как первый танцовщик. Я не понимал, почему мне дают танцевать такие роли».

Но ведь совершенно понятно, что у 18-ти летнего Нижинского после окончания балетного училища вряд ли мог быть диплом об окончании юридического